ИДВ РАН  
 
19.10.2019 г.  
Морозов Ю.В. К вопросу о влиянии на интересы России и Китая стратегии Трампа в АТР Печать
14.03.2018 12:41

К вопросу о влиянии на интересы России и Китая стратегии Трампа в АТР

Морозов Юрий Васильевич, кандидат военных наук, профессор, ведущий научный сотрудник Институтов США и Канады и Дальнего Востока РАН

Введение

В 2017 г. администрация Трампа издала ряд документов излагающих основы американской политики в современном мире. Среди них важным документом является «Стратегия национальной безопасности», который был опубликован в конце года. В нём немалое место уделено Азиатско-Тихоокеанскому региону (АТР), который Д. Трамп посетил в ноябре 2017 г. Претворяя его визит в Индию, 18 октября госсекретарь Тиллерсон выступил с речью в Центре стратегических и международных исследований в Вашингтоне, которая содержала ряд установочных заявлений о политике США в АТР. А в январе 2018 г. глава Пентагона объявил свое видение тенденций, происходящих в этом регионе. Согласно его заявлению - «американские дипломаты всегда будут выступать “с позиции силы” благодаря мощи вооруженных сил страны». На практике эти заявления подтверждены следующими акциями 45-го президента США: в 2017 г. Трамп ввел новую американскую стратегию в Афганистане; вывел США из «Транс-Тихоокеанского партнерства» (ТТП); поставил крест на «Транс-Атлантическом партнерстве» (ТАП); и заявил, что в регионе будет проводить «Индо-Тихоокеанскую» стратегию (ИТР).

Эти документы и заявления о стратегии США в АТР, обуславливают необходимость их анализа, чтобы выявить какие угрозы и вызовы они несут для Китая и России и определить ряд областей их взаимодействия в интересах купирования этих угроз совместными усилиями.

Стратегия Трампа в АТР – вызов для интересов Китая и России в регионе

В интерпретации Вашингтона, ИТР – это обширное пространство «от западных берегов Индии до западного побережья США». Этот регион нужен США для того, чтобы сбалансировать усиление Китая в Восточной Азии, которая является естественной осью АТР. И тот, кто контролирует Восточную Азию - управляет АТР, и впоследствии - целым миром. Поэтому нарезка ИТР практически соответствует зоне ответственности Тихоокеанского командования США (Рис. 1).

Рис 1

Рис. 1. Зона ответственности Тихоокеанского командования США
Источник
. The United States Pacific Command Area of Responsibility

Как считает эксперт Российского совета по международным делам И. Кравченко «Для Трампа важно установить тесное взаимодействие с ведущим странами в регионе. Речь идет об оси, соединяющей США, Индию, Японию, Южную Корею, и Австралию с учетом их противоречий с Китаем, который строит новые острова в Южно-Китайском море для создания там военных баз. Пекин также активно спонсирует портовые проекты в Пакистане и на Шри-Ланке. Рост влияние Китая в АТР вызывает озабоченности у Индии и других стран региона, у которых есть нерешенные вопросы с КНР».

Связи с чем Трамп видит АТР именно в качестве "Индо-Тихоокеанского" региона, а не "Азиатско-Тихоокеанского", что принципиально рознит его с подходами администрации Обамы. Поэтому он намерен укреплять стратегические отношения со странами ИТР в политической и в военной сфере. Для этого ему нужны новые военные контракты и диверсификация рынка ИТР и привлечение инвесторов этого региона в проекты США.

Как отмечает в книге «Азиатско-Тихоокеанский регион: мифы, иллюзии и реальность» Олег Арин, важность ИТР для Вашингтона вызвана потребностью в военно-политическом сохранении господствующих позиций США на Тихом океане и в Восточной Азии. И, несмотря на истерику американских СМИ, связанную с якобы имевшим местом вмешательством России в американские выборы, Белый дом видит геополитическую угрозу не в ней, а в Китае. Это зафиксировано в стратегии безопасности США 2017г. Их главным соперником этот документ первым называет именно Китай, а только потом - Россию. В перечне региональных приоритетов американской внешней политики стратегия ставит ИТР на первое место, где главным вызовом для неё опять является Китай. А общая тональность этого документа, в котором исходящий от Китая вызов изображается в более ярких красках, чем «российская угроза», не оставляет сомнений в приоритетах стратегического планирования США в АТР.

Как отмечает доцент МГИМО (У) Андрей Безруков – «Трамп в своей стратегии официально закрепил признание того, что конфликт с КНР - неизбежен». Это уменьшает взаимозависимость двух экономик и усугубляет противоречия США и КНР по целому спектру проблем. При этом антикитайский поворот – это больше, чем обострение отношений. Америка занимает «новую линию обороны», продолжая быть лидером глобального англосаксонского мира, включающего не только США, Великобританию и Канаду, но и Австралию, Индию, Новую Зеландию, а в будущем - некоторые другие страны. Это позволяет Вашингтону использовать проамериканских акторов, которые будут «размывать» влияние Пекина. Такие надежды США возлагают в первую очередь на Индию. Именно она по своим показателям способна сбалансировать Китай. Так, к 2030 г. численность жителей Индии может превзойти Китай, причем они будут гораздо моложе стареющего населения КНР, что скажется на темпах роста экономики. К 2050 г. индийская экономика может стать второй в мире по объему ВВП, уже сегодня её темпы роста превышают китайские.

Однако существенным вопросом остается - насколько сама Индия готова к миссии главного партнера США, поскольку эта роль неизбежно означает усиление противостояния Китаю. Нью-Дели пока ведет себя в отношении Пекина достаточно осторожно, и нет оснований говорить о том, что Индия отказалась от своей линии «стратегической автономии», которая подразумевает избегание тесных альянсов с великими державами. Показательно и то, что Нью-Дели не готов участвовать в совместном патрулировании с ВМС США в Южно-Китайском море для поддержания свободы мореплавания, чего очень бы хотели в Вашингтоне. Кроме того, в июне 2017 г., Индия стала полноправным членом ШОС наравне с КНР и РФ.

Фактором, существенно влияющим на стратегию Трампа в АТР, является Северная Корея, чья ракетно-ядерная программа представляет угрозу США, что отразилось на их отношениях с КНДР, Китаем и Японией. На пресс-конференции 6 ноября 2017 г. премьер-министр Японии и президент США заявили, что будут усиливать давление на КНДР, которая продолжает разрабатывать ядерное оружие. Они также объявили, что Япония и США будут осуществлять совместную стратегию в ИТР. При этом Вашингтон рассчитывает на то, что Пекин, контролирующий большую часть внешнеэкономических контактов КНДР, способен заставить Пхеньян «образумится» в развитии его ядерной программы за счет применения к нему экономических санкций и других рычагов. В обмен на сотрудничество Белый дом даже был готов пойти на уступки Пекину в сфере торговли и по проблемам Тайваня и Южно-Китайского моря.

Однако далеко не все в Вашингтоне верят в то, что Китай готов помогать США в решении северокорейской проблемы. Так, сенатор-республиканец Том Коттон, уверен, что Китай ведет «двойную игру». По его мнению, наличие ядерной Северной Кореи выгодно Пекину, это отвлекает внимание США от экономической экспансии и других действий, предпринимаемых Китаем в АТР. Ему вторит политик Пол Рон, который считает, что «в одиночку Китай и Россия очень уязвимы, но вместе они сильны, что представляет прямую угрозу для США».

Это сказывается на направлениях противоборства с КНР и РФ, где первым направлением является наращивание экономического и военного потенциалов США за счет ускорения роста и модернизация экономики, укрепления вооруженных сил, и создания «мобилизационного» резерва техники и вооружения, который будет необходим, если противостояние с РФ и КНР перейдет в «горячую фазу». Вторым – перевод военно-стратегической конкуренции с Китаем и Россией в новые области, способные обеспечить доминирование США на следующие десятилетия, в первую очередь - в космосе и киберпространстве. Еще одним направлением будет попытка задействовать проамериканский альянс против своего главного конкурента – Китая, используя для этого Индию, Японию и иные государства. Однако их желание стать инструментом США в противостоянии с КНР, а тем более с Россией на стороне Китая - неочевидно.

У Вашингтона есть еще одна опция для противостояния Китаю и России – развязать в АТР серию конфликтов. Такие дестабилизирующие региональную безопасность конфликты уже есть на Ближнем Востоке. Но в АТР они могут стать, в лучшем случае - «партизанскими», а в худшем – последней мировой войной для человечества. Учитывая растущую напряженность в регионе, набор сепаратистских и радикальных движений в южноазиатских странах, это реальная угроза, которая усугубляется ошибочным пониманием Вашингтоном ключевых процессов, происходящих в мире. Он ставит на то, что мир будет бороться с «диктаторскими режимами» на стороне США, не делая различия между Китаем, Северной Кореей и Россией. Однако КНР и РФ воспринимаются подавляющим большинством незападного мира как страны, выступающие против несправедливого статус-кво, где примером «справедливости» американское общество отнюдь не является.

В совокупности реализация стратегии ИТР представляет вызов для китайских национальных интересов в АТР. Она подразумевает неприятие инициативы КНР «Экономического пояса Шёлкового пути» (ЭПШП), которая, по мнению Вашингтона - создает угрозу экономического доминирования Китая в Азии. Стратегия ИТР - это также свобода действовать ВМС и ВВС США на всех акваториях Тихого и Индийского океанов в соответствии с принципом «свободы мореплавания». А попытки Пекина установить суверенитет над Южно-Китайским морем, а также его территориальные споры в регионе рассматриваются Вашингтоном как посягательство на принцип «свободы и открытости». В стратегию ИТР укладываются и адресуемые КНР обвинения США в «подрыве суверенитета соседних стран» и превращении их в свои «сателлиты».

Что касается России, то смещение геополитического и военного акцентов Вашингтона на запад от Малаккского пролива, ослабит её влияние в АТР. В настоящее время в Тихом океане позиции РФ, кроме военных, не особенно сильны, а в Индийском они отсутствуют. Однако они присутствуют в регионах Азии, намеренно исключенной Трампом из нарезки ИТР, где соперничество между Москвой и Вашингтоном нарастает. Это касается предложений Москвы по ядерной программе Пхеньяна. Вступая на пресс-конференции, посвященной итогам своего турне в 2017г., Трамп подчеркнул, что США не примут российский план "двойного замораживания" по КНДР, который предполагает остановку любых ядерных испытаний Пхеньяном, с одной стороны, и военные учения США и Южной Кореи – с другой.

Это касается важнейшего субрегиона АТР - Северо-Восточной Азии (СВА), которая превращается в мощный плацдарм роста, и является перекрестком геополитических интересов РФ, КНР и США. В процессах, происходящих в СВА, все большую роль играют транснациональные политические и экономические организации (БРИКС, ЕАЭС и ШОС), где Россия и Китай играют значимую роль, что не по нраву Вашингтону. В стратегическом плане Россия в этом субрегионе является балансом сил с США, “северным тылом Китая” и альтернативой для поставок энергоресурсов в КНР в случае их блокады ВМС США в Персидском заливе и в акваториях Африки.

Анализируя подходы к стратегии США в другом важном субрегионе АТР - Центральной Азии (ЦА), необходимо выделить два момента, обуславливающие наличие вызовов для России. Первый - политика Вашингтона нацелена на формирование «Большого Ближнего Востока», а также на вовлечение стран региона в сферу своего влияния. В его рамках администрация США рассматривает ЦА как объект расширения зоны ответственности, которая охватывает «дугу нестабильности» (Афганистан, Иран, Пакистан) и ряд других государств региона. И второй- решения, принимаемые Д. Трампом на этом направлении, остаются в русле стратегии его предшественника и починены решению афгано-пакистанской проблемы. В настоящее время в Афганистане идет процесс активизации деятельности террористических формирований, которые после их поражения в Сирии при попустительстве США перетекают в ИРА, которая становился источником повышенных угроз для государств ШОС, что устраивает Вашингтон. США увеличивают военную помощь Афганистану и вовлекают афганские силы в совместные действия. При этом взаимодействие с военно-политическими и экономическими организациями с участием РФ и КНР (ОДКБ и ШОС) - не предусмотрено.

Оценивая стратегию России на Ближнем Востоке и ЦА, следует отметить, что к началу 2018г. она провела ряд успешных акций в этих регионах, давших ей политическую и военную выгоду, и превратившую Москву в важного актора в урегулировании там конфликтов. Среди них - военная кампания в Сирии, поддержка главы Ливийской национальной армии, а также налаживание отношений с Египтом, который дал согласие на использование российскими ВКС своих авиабаз.

Действия России в ЦА являются продолжением этой стратегии. По аналогу с сирийской стратегией Москва стремится укрепить свои позиции в качестве влиятельного игрока в Афганистане и закрепить за собой роль участника в урегулировании кризисов в этой стране и в регионе. Для этого она заключает временные союзы с группировками, которые являются наиболее влиятельными в Афганистане. Такая политика позволила Москве работать с умеренной частью Талибана, чтобы совместно с Пекином заставить их сесть за стол переговоров с властями ИРА. Москва считает, что эта часть Талибана стремится получить контроль над территориями внутри страны и поэтому является угрозой для властей в Кабуле, не представляя угрозы за её пределами. Она сильно отличается от сил ИГИЛ, которые действуют в Афганистане и Пакистане и которую РФ и КНР считают транснациональной группировкой, представляющей угрозу для обеих стран.

Эволюция взаимоотношений России с США

Если оценивать нынешние российско-американские отношения, то их можно охарактеризовать как «холодная война-2». Это связано с событиями на Украине, в Сирии, в Афганистане и антироссийскими санкциями. Еще одна проблема российско-американских отношений связана с “вмешательством” РФ в американский избирательный процесс. Вашингтон настаивает на том, что Москва вмешивалась в эти выборы в 2016г. с помощью киберопераций. Поэтому в доктрине национальной обороны Пентагон поставил эту деятельность в число главных угроз США. Как замечает французский эксперт Лор Мандевиль - «В ней угроза со стороны “ревизионистских” держав России и Китая называется перед террористической». Трамп также обвиняет Москву в подрыве нефтяного эмбарго, которое он хочет ввести против Пхеньяна, а Россия вставляет ему “палки в колеса”. Сильна напряженность и вокруг Ирана, где Вашингтон активно поддерживает протестные движения, а Москва видит в этом устремления США к смене режима в стране посредством проведения там «цветной революции».

Эти разногласия создают атмосферу сильнейшего недоверия между Москвой и Вашингтоном. Так, в 2018 г. администрация Трампа и Конгресс почти единогласно проголосовали за новые санкции против России. Свидетельство тому – очередная порция антироссийских санкций в виде опубликованного 31 января «черного списка», куда вошли политики и бизнесмены, поддерживающие Президента В. Путина. Очевидная цель санкционного списка – разубедить крупный бизнес и российскую политическую элиту сотрудничать с нынешней властью в Кремле. В ответ на эти санкции В. Путин лишь заметил, что американцам нужно помнить пословицу «Собаки лают, а караван идет», и сказал, что контрмер не будет. И это притом, что Вашингтон пытается повлиять на ход предвыборного процесса в России и посадить в кресло президента РФ человека, который будет проводить нужную США политику. Этот аргумент В.В. Путин мог бы использовать в предвыборной кампании и набрать баллы в глазах избирателей, которые не желают, чтобы Россия превращалась в западную марионетку. При этом Президент РФ пытается наладить отношения с Западом.

Так, 1 марта 2018 г. в послании Федеральному собранию он призвал США и Европу к началу диалога с Москвою. При этом Президент РФ продемонстрировал военные способности России преодолевать глобальную американскую систему ПРО, добавив, что это оружие XXI века создано в исключительно оборонительных целях. Однако его сигнал Западу получил обратный эффект. Западные СМИ шаблонно расценили его призыв как вызов сложившейся однополярной системы мироустройства. За что США пообещали усилить давление на Москву. То, что США планируют дальнейшее увеличение санкций против РФ - является проявлением их недовольства тем, что Россия уже может преодолевать систему ПРО США, и что на внешнеполитической арене она “обошла” их в Сирии. И если в марте 2018 г. на выборах президента страны вновь победит Путин (в чем никто не сомневается), то это станет очередным американским поражением.

Предвидя это, Вашингтон усиливает информационное и санкционное давление на Россию, масштабы которого превосходят самые мрачные периоды «холодной войны» против СССР. Поэтому в 2018 г. ожидаем рост прессинга США в отношении России, попытки размывания легитимности ее политической системы в глазах международного сообщества.

Также следует понимать, что за возможное налаживание отношений Д. Трамп, как бизнесмен-прагматик, может потребовать от России “отдаления” от Китая. А для неё в ближайшей и среднесрочной перспективе при решении глобальных и региональных проблем, в разы важнее плодотворное сотрудничество с КНР, чем с США. Хотя в период предвыборной кампании Д. Трамп заявлял, что он хотел бы наладить отношения с Москвою. Однако сейчас он осознает, что это даст ему больше минусов, чем плюсов при нынешней внутриполитической ситуации в США. Поэтому возобновление сотрудничества с Россией им отложено, и судя по всему - надолго.

При этом, Путин, как опытный политик и дипломат он заявляет, что у него все-таки есть надежда на улучшение российско-американских отношений. «Надежда есть всегда, пока нас не понесут в белых тапках на кладбище», — так своеобразно выразился Путин в интервью американскому режиссеру О. Стоуну.

Несколько иной позиции придерживается посол РФ в США А. Антонов. 10 января 2018 г. он заявил, что отношения с Вашингтоном могут стать еще хуже. По его словам, самая главная проблема – это непредсказуемость американской стороны. «Не знаешь, что будет завтра, не знаешь, как они себя поведут», — отметил Антонов. «С одной стороны, очевидно, что без России невозможно решить никакие глобальные проблемы, американцы это понимают, а с другой, делают всё возможное для того, чтобы сделать сложнее российско-американские отношения при решении этих проблем, от которых сами американцы страдают», — заметил посол.

Его позицию разделяют многие российские эксперты. Они считают, что в ближайшей перспективе ухудшение отношений Москвы с Вашингтоном будет главным препятствием для создания стабильной среды в мире. США останутся наиболее влиятельным актором в давлении на Россию. Этому способствует внутриполитической фактор в Конгрессе, военно-политическое сдерживание России и антироссийские санкции, которые будут нарастать. По отношению к Москве Вашингтон будет стремиться проводить консолидированную политику с его союзниками. Однако отношения Запада с Россией в ближайшей перспективе вряд ли выльются в открытый конфликт.

Приоритеты политики России в АТР и отношения с Китаем

Оценивая приоритеты российской политики в АТР, то их можно кратко суммировать следующим образом. Во-первых, повышение качества российско-китайского сотрудничества. Прежде всего – в экономической, научно-технической и гуманитарной областях. Во-вторых, максимальная «диверсификация» экономических и политических и иных связей России в АТР, включая его субрегионы. Тесное сотрудничество с КНР не исключает для России возможности стратегического партнерства с Индией, сотрудничества с Японией и странами Юго-Восточной и Северо-Восточной Азии. В-третьих, преодоление наметившихся сложностей в Азии и в акватории Тихого и Индийского океанов. В-четвертых, недопущение военного конфликта на Корейском полуострове с сохранением долгосрочной цели превращения полуострова в безъядерную зону. В-пятых, активизация участия России в режимах обеспечения безопасности в АТР.

Что касается перспектив развития российско-китайских отношений, то в этой области сохранится тренд на укрепление позитивных отношений. Однако качественных прорывов здесь ожидать вряд ли стоит, так как постепенно будет нарастать асимметрия их сотрудничества в торгово-экономической сфере: китайские инвестиции в большем объеме поступают в Россию, а не наоборот. Тем не менее, такая модель сотрудничества важна для России с учетом западных санкций против неё.

Политическая повестка будет превалировать над торгово-экономической, где надо решить проблемы разбалансированности уровней сотрудничества, создания финансовой системы, которая страховала бы КНР и РФ от использования Вашингтоном их финансовой зависимости от США. В рамках ШОС возможно дальнейшее продвижение в сторону сопряжения российской инициативы ЕАЭС и китайской инициативы ЭПШП, которые обеспечат выход Организации на глобальный уровень развития за счет реализации крупных инфраструктурных и транспортных проектов в Евразии.

Директор Центра Восточной Азии и ШОС МГИМО (У) А. Лукин оценивает перспективы торгово-экономических отношений России и Китая как устойчивые и многогранные. КНР активно инвестирует в российскую сырьевую отрасль и наращивает закупки российского продовольствия, за счет фонда «Один пояс - один путь» уже профинансирован ряд проектов в России. В свою очередь Россия строит в КНР АЭС, прорабатывает идею строительства совместной орбитальной станции, ведет переговоры по изготовлению совместного самолета и завода по производству вертолетов.

В военно-политической области РФ и КНР будут выражать общие взгляды на будущее мирового порядка и сохранят солидарность по ключевым глобальным и региональным проблемам. Однако их углубление в сторону военно-политического союза будет идти медленно. Москва и Пекин будут играть важную роль в урегулировании северокорейской ядерной проблемы, и содействовать сохранению статус-кво в области нераспространения ядерного оружия в регионе. Позиции России и Китая по этим вопросам усиливаются их постоянным членством в СБ ООН. Существует вероятность того, что они смогут убедить Пхеньян хотя бы временно отказаться от испытательной деятельности в обмен на частичное сокращение военной активности США, Южной Кореи и Японии. Однако уступки противостоящих сторон будут носить символический характер, а обмены жесткими заявлениями и демонстрация силы возможны в любой момент. США и их военные союзники не пойдут на значительное сокращение планов учений и мероприятий оборонного плана в АТР.

Что касается российской поддержки китайской позиций в решении региональных проблем, то между странами существует договор от 2001 г., который отражает основные направления двустороннего взаимодействия России и Китая. Он заключен на 20 лет с автоматическим продлением на последующие пятилетние периоды. Москва и Пекин намерены подписать «дорожную карту» военного сотрудничества до 2020 г., которая подразумевает интенсификацию совместных учений и военных обменов между РФ и КНР. Директор департамента стран Восточной Европы и Центральной Азии МИД КНР Гуй Цунюнь отмечает «Москва и Пекин координируют свою внешнюю политику по всем направлениям. И, как бы ни изменилась международная ситуация - наш курс на углубление всестороннего партнерства и стратегического взаимодействия не изменится». И, как заявил глава КНР Си Цзиньпин после размещения американской системы ПРО THAAD в Южной Корее - действия американцев нарушили стратегический баланс в регионе и нанесут серьезный ущерб Китаю и России, которым придется принимать адекватные меры для защиты безопасности обеих стран. Он отмечает, что у них с президентом РФ «сложились тесные рабочие связи и добрые личные отношения. Они встречаются примерно пять раз в год, что придает импульс развитию китайско-российских отношений». В свою очередь В. Путин в приветственном слове участникам церемонии открытия «Годов российско-китайского межрегионального сотрудничества» отметил масштабность этого проекта, который позволит реализовать перспективные инициативы. Эти годы, заявил президент, призваны укрепить взаимовыгодные связи между российскими регионами и провинциями Китая. В рамках проекта намечены сотни мероприятий, в том числе контакты в ходе Петербургского международного экономического форума, Восточного экономического форума и Российско-Китайской ЭКСПО.

Заключение

Анализ точек зрения политологов, касающихся стратегий главных действующих субъектов в АТР, позволяет прийти к следующим выводам и определить ряд областей взаимодействия России и Китая в интересах купирования совместными усилиями угроз, которые несет им реализация «Индо-Тихоокеанская» стратегия США.

Во-первых, в АТР наблюдается высокая динамика развития ситуации в сфере безопасности. Об этом свидетельствуют: активные попытки Трампа реализовать свою стратегию ИТР в регионе и выход США из ТПП и ТАП; обострение ракетно-ядерного кризиса на Корейском полуострове, угроза военного решения северокорейской проблемы и рост международной потребности в Китае в качестве посредника в решении этих проблем; вступление в ШОС Индии и Пакистана и внешнеполитический курс России, направленный на углубление отношений с Китаем в регионе.

Во-вторых, президент США Д. Трамп определил три принципа американской стратегии в мире. Во-первых, он воспринимает международные отношения «как арену сотрудничества и соперничества разных сил в своих интересах». Во-вторых, Трамп намерен усиливать оборонный сектор США, повышая военные расходы. В-третьих, он отказался от принципа свободной торговли в регионе. Его политика в АТР характеризуется как элементами преемственности, так и отличиями. Преемственность – идентификация Китая как главного геополитического вызова для Америки и ставка на Индию как потенциального балансира КНР. Отличие – ядерная программа КНДР, которая внесла заметные коррективы в стратегию США. Из-за необходимости заручиться поддержкой Пекина в давлении на Пхеньян Трамп временно сменил «гнев на милость» в отношениях с Китаем. Вместе с тем, большим вопросом остается - как будут развиваться их отношения, в случае если действия Китая по Северной Корее не приведут к желаемому Вашингтоном результату, и тот начнет подозревать Пекин в двойной игре и нежелании решить северокорейскую ядерную проблему. В этом случае следует ожидать ухудшение отношений между США и Китаем.

В-третьих, союзнические отношения США с другими государствами мира в рамках военно-политических союзов – один из важнейших инструментов сохранения американского доминирования в ключевых регионах мира под девизом Трампа «Америка превыше всего». В Европе – это НАТО, в АТР самым развитым является индийско-австрало-американо-японский «четырехугольник». Эти военно-политические объединения направлены на долгосрочное сдерживание Китая и России. Главным актором в этих альянсах остаются США, которые направляют их политику в нужном для Вашингтона направлении, занимаются их строительством и функционированием.

В-четвертых, в сфере торгово-экономических отношений в АТР Белый дом делает ставку не на “свободную”, а на “справедливую” торговлю. Для этого Трамп вывел США из ТПП и отдает приоритет двусторонним торгово-экономическим соглашениям, поскольку такой формат дает Вашингтону гораздо больше рычагов. Отказавшись от ТПП, администрация Трампа предпочла краткосрочные торговые преимущества этого партнерства более долгосрочной перспективе формирования в АТР экономической модели, основанной на либерально - постиндустриальном капитализме, которая является основой внешнеэкономической деятельности США. Поэтому есть вероятность усиления торгово-экономического противоборства между США и КНР на фоне развития торгово-инвестиционной экспансии Пекина в мире, что не соответствует американским интересам.

В-пятых, к ключевым угрозам России и Китаю и вызовам региональной безопасности в АТР в ближайшей перспективе относятся: закрепление в официальных документах США роли Китая и России в качестве соперников интересам США в мире; нарастание российско-американских и американо-китайских противоречий; формирование Вашингтоном «Большого Ближнего Востока» и вовлечение его стран в сферу своего влияния; расширение зоны ответственности США в «дуге нестабильности» включающей Афганистан, Пакистан, Индию и Иран; использование Соединенными Штатами военной силы, политических и экономических, информационных и иных акций против неугодных государств для замены существующей власти на проамериканские режимы при помощи “цветных революций”; вероятность развязывания военных конфликтов на Корейском полуострове и в АТР с вовлечением в них Китая и России; обострение споров вокруг Южно-Китайского моря и растущая военная активность США в акваториях Тихого и Индийского океанов; стагнация российско-индийских и китайско-индийских отношений, отсутствие диалога США с ШОС по вопросам безопасности; угроза распространения ядерного оружия в регионе и его непреднамеренного использования.

В-шестых, вполне очевидно, что с этими угрозами и вызовами для национальных интересов России и Китая Москве и Пекину не справится в одиночку. Поэтому важно обеспечить совместными усилиями эффективность деятельности ШОС и БРИКС, создать общую систему безопасности в АТР и не дать Индии превратиться во врага Китая. В связи с этим заслуживают внимания предложения экспертов, знакомых с проблемами безопасности и деятельностью тех организаций, в которых Китай и Россия играют значимую роль, среди которых на первом месте стоит ШОС. Мировой характер этой организации проявляется в том, что в ней сопрягаются российский проект ЕАЭС и китайский проект ЭПШП. А когда Индия и Пакистан стали членами этой организации, численность населения государств ШОС составила 63,4% жителей на планете, суммарный ВВП участников ЭПШП - более 40% мирового показателя. Как считает сотрудник Центра изучения мировых проблем Агентства Синьха Шэн Шилян, ШОС, следуя примеру АСЕАН, целесообразно образовывать новые форматы сотрудничества типа «ШОС - плюс»: «ШОС + АСЕАН», «ШОС + ЕС», «ШОС + США» и т.д., для решения проблем региональной безопасности и других проблем на равноправной основе. Это может стать фундаментом оздоровления международных отношений на планете.

В-седьмых, по мнению зампредседателя социально-демократической партии Казахстана «Азат» П. Своика «в перспективе многополярное мироустройство будет напоминать русскую «матрешку», где ШОС будет играть роль “внешней” оболочки. Но как в ней будут соотноситься интересы Китая и России, и как распределятся другие члены Организации – пока под вопросом». По мнению директора армянского филиала Института стран СНГ А. Маркарова выходом из сложившейся ситуации является реализация на практике сопряжение идеи евразийской интеграции и инициативы ЭПШП, которые обеспечат ШОС выход на глобальный уровень экономического развития за счет реализации крупных инфраструктурных и транспортных проектов ЕАЭС и Китая.

В-восьмых, как отмечает сотрудник Центра изучения мировых проблем Агентства Ситьхуа Шилян «Ни США, ни Европа не воспринимают ШОС как “уютную” для них организацию и будут в дальнейшем привлекать её членов на свою сторону». Существуют риски возобновления военных столкновений Пакистана и Индии, отношения которой с Россией и Китаем становятся тоже не безоблачными». Поэтому в рамках ШОС необходимо блокировать двусторонние противоречия между её членами в двустороннем формате и углубить сотрудничество со странами-наблюдателями и странами-партнёрами диалога. Для этого необходима aктивизaция диaлoгa Индии, Пaкистaнa и Китая нa плoщaдкe ШОС для снижения их конфликтного потенциала в субрегионах АТР. Главная цель диaлoгa — предотвращение возобновления вооруженного насилия между Индией и Пaкистaном и ликвидация «дуги напряженности» в АТР.

В-девятых, по мнению профессора Китайского исследовательского центра современного мира Юй Суйя «Одной из крупнейших угроз для ШОС остаются “три силы зла”: терроризм, сепаратизм и экстремизм. Особенно международный терроризм, росту которого способствует ИГИЛ. Как говорят в Китае - "Сороконожка, даже умерев, не коченеет". А ИГИЛ не только не “окоченело”, но и не “умерло”, пытаясь возродиться в Афганистане после поражения в Сирии». Поэтому для замирения Афганистана Китай и Россия могли бы предложить Афганистану использовать в стране таджикскую модель урегулирования конфликта — путем диалога и переговоров, которая является уникальной в мировой практике и была успешно применена в Таджикистане, когда атмосфера вражды поставила это государство на грань исчезновения. Эта модель предусматривает подходы и механизмы урегулирования конфликтной ситуации с участием международных организаций в установлении мира и стабильности в зоне конфликта. А странам, заинтересованных в борьбе с международным терроризмом, целесообразно учитывать предложение сенатора США Грэма, о том, что эту проблему «лучше всего победить путем обмена разведданными». Это предложение он озвучил 16 февраля 2018 г. в Мюнхене на 54-той конференции по безопасности.

В-десятых, как отмечает эксперт Института США и Канады РАН П. Золотарев, наиболее действенные меры для снижения рисков непреднамеренного применения ядерного оружия между государствами были предусмотрены Меморандумом между Россией и США (2000г.) о создании совместного Центра обмена данными о пусках ракет в глобальном масштабе. Однако по ряду причин этот Меморандум не был реализован (срок его действия истек в 2010 г.). Его воплощение в жизнь предусматривала совместное дежурство российских и американских операторов в Центре с использованием национальных систем предупреждения о ракетном нападении. Меморандум также предусматривал возможность подключения к работе Центра других заинтересованных государств. Поэтому возобновление российско-американского диалога о перспективах создания такого центра - создаст предпосылки для формирования многостороннего режима снижения рисков применения ядерного оружия на планете. Можно ожидать, что ряд государств, учитывая ядерные проблемы в АТР, будут заинтересованы принять участие в его работе. Например, с учетом проблем с ядерной программой КНДР, желание принять участие в его работе ожидаемо со стороны Китая, Южной Кореи, Японии и ряда других стран.

В заключение следует отметить, что Россия и Китай в целом одинаково оценивают существующие вызовы и угрозы для их интересов в мире - начиная от оценки американской стратегии в АТР, сирийского и афганского конфликтов и заканчивая северокорейским, где стороны придерживаются идентичной позиции. Поэтому им необходимо совместными усилиями реагировать на эти угрозы и принимать адекватные меры для защиты безопасности обеих стран, развивая двустороннее и многостороннее сотрудничество в структурах ООН, ШОС, АСЕАН и БРИКС.


Полная версия статьи будет опубликована в журнале «Проблемы Дальнего Востока»

Обновлено 14.03.2018 12:50
 
Издания ИДВ РАН
Электронная библиотека ИДВ РАН / Scientific Digital Library of IFES RAS
————————————
Проблемы Дальнего Востока
The Far Eastern Affairs
————————————
Китай в мировой и региональной политике
China in World and Regional Politics
————————————
Японские исследования / Japanese Studies in Russia
————————————
Вьетнамские исследования
The Russian Journal of Vietnamese Studies
————————————
Восточная Азия: факты и аналитика
East Asia: Facts and Analytics
————————————
Персональные блоги/сайты
Copyright © 2012 ИДВ РАН При полном или частичном использовании материалов сайта ссылка на источник(www.ifes-ras.ru)обязательна.