ИДВ РАН  
 
15.12.2018 г.  
Морозов Ю.В. О потенциальных областях взаимодействия государств НАТО и ШОС в Афганистане Печать
06.03.2018 14:07

О потенциальных областях взаимодействия государств НАТО и ШОС в Афганистане

Морозов Юрий Васильевич, кандидат военных наук, профессор, ведущий научный сотрудник Институтов США и Канады и Дальнего Востока РАН

“Малая и большая” стратегии США и НАТО в Афганистане

Главными действующими внерегиональными акторами в Афганистане являются США и Североатлантический альянс. О том, как будут вести себя американские ВС в Афганистане при нынешней администрации, Дональд Трамп рассказал военнослужащим в августе 2017 г., на базе Форт-Майер в Арлингтоне. Во-первых, согласно его новой стратегии в Афганистане в отличие от предыдущих администраций, Белый дом не собирается сообщать точные данные о численности войск США и об их планах военных действий в ИРА. Во-вторых, чтобы вступить в бой или приступить к бомбардировке позиций террористов, им не нужно будет одобрение от Пентагона или Совета национальной безопасности США. И, в-третьих, по словам президента, "американская военная сила отныне не будет использована для того, чтобы пытаться перестроить другие страны на свой лад, а будет стремиться к расширению регионального сотрудничества по антитеррору с Пакистаном и Индией". Очевидно, отчасти это связано не только с целями США в ИРА, но и с репликой индийского премьера Наредры Моди, который во время встречи с Д. Трампом в Вашингтоне в 2017 г. заявил, что «никогда ни одна страна не отдавала так много, не получая ничего взамен, как США в Афганистане».

Помимо “малой” стратегии США в ИРА на действия американских военных окажет и новая стратегия национальной безопасности (2017г.). "Американские военные предпримут непосредственные действия против террористических сетей и будут преследовать террористов независимо от того, где они находятся",— говорится в стратегии. Для этого контингент ВС США в Афганистане увеличится ещё на 1 тысячу человек. Сформированная из этой численности «Бригада поддержки силовых ведомств» призвана укрепить низкую боеспособность афганской армии перед предстоящим наступлением на силы «Талибана», которые продолжает контролировать более 45% территории ИРА. Отправка этих сил планируется весной 2018 г. До этого американский контингент с июня по ноябрь 2017 г. принял участие более чем в 2 тыс. наземных операций в Афганистане совместно с национальными силами ИРА. По словам президента А. Гани, в 2017 г. было уничтожено больше командиров "Талибана", чем за все предыдущие годы, вместе взятые. Эта война унесла жизни как минимум 50 тыс. боевиков и членов террористических организаций. В ней также погибло 2,3 тыс. американских военнослужащих и более чем 30 тыс. мирных жителей, а американская казна опустела на $679,8 млрд. В 2018 финансовом г. на операции в Афганистане бюджетом США выделено еще $45,9 млрд.

По мнению главного редактора журнала «Проблемы национальной стратегии» Аждара Куртова, США в Афганистане преследуют исключительно геополитические цели. «В 2001 г. цели США в Афганистане формально декларировались как преследование и уничтожение боевиков «Аль-Каиды» и «Талибана». Однако эти цели не была достигнуты. По-видимому, реальные цели были совершенно иными. А борьба с террористами являлась лишь предлогом. На деле им было необходимо присутствовать в важнейшем регионе мира и влиять на региональные страны. Этим цели Вашингтона не ограничивались. Американцы хотели влиять и на Россию, которая имеет серьезное влияние в регионе», — отмечает Куртов. Сегодня условия несколько изменились, однако цели американцев остались прежними. При этом в Белом Доме начали полагать, что присутствие большого количества войск в Афганистане не рационально, поэтому США к 2014г. вывели большую часть своих сил из ИРА, считая, что можно достичь этих целей при помощи меньших затрат. Нынешняя цель стратегии США в Афганистане стоит в том, чтобы сохранить все то, что удалось им достигнуть в период проведения операции «Несокрушимая свобода». В частности речь идет об укреплении афганской армии и спецслужб ИРА и сохранение своего влияния в Афганистане. Так сотрудник Бостонского Университета Омар Шарифи убежден, что в ближайшей и среднесрочной перспективе присутствие и поддержка США имеет определяющее значение для Афганистана. «Правительству Афганистана сегодня противостоят не только силы «Талибана», но и сотни иностранных боевиков, которым афганские войска не смогут противостоять в одиночку. Поэтому присутствие иностранных войск в Афганистане имеет определяющее значение». В связи с этим присутствие ВС США/НАТО в ИРА принимает более высокий уровень. Принято решение об увеличении количества военнослужащих США в Афганистане до 15 тыс. человек, а сил НАТО с 13 до 16 тысяч. Этим решением, как отмечает иранист Н. Бобкин, «перспективы вывода иностранных войск отодвигаются на неопределённый срок». Более того, США постепенно включает территорию и ВС ИРА в свою структуру для усиления своего военного влияния, как в Афганистане, так и в региональном и глобальном масштабах (Рис. 1).

Рис. 1

Рис. 1. Дислокация и активность военных баз США в странах мира (по состоянию на 2017 год). Источник: Караганов С. Второй срок Дональда Трампа вполне реален // Аргументы и Факты № 4 от 24.01.2018.

Как отмечает американский политолог Майкл Хьюз, решение Трампа усилить военное присутствие США в Афганистане также вызвано борьбой с Пекином за ресурсы ИРА. «Трампу советуют люди из American Elements (американская компания, занимающаяся добычей редкоземельных элементов.), которые верят, что это стратегическое сдерживание Китая... Что необходимо противостоять его доминированию в сфере добычи редкоземельных элементов. И это можно сделать в Афганистане, даже если у них всего 2% этих минеральных ресурсов».

Официальной целью присутствия войск НАТО, которые сейчас не участвуют в боевых действиях в Афганистане, являются обучение и консультирование афганских силовых структур. Однако это «обучение» и «консультирование» проходят таким образом, что победа афганской армии над силами талибов остаётся недостижимой.

Комментируя негативную динамику развития ситуации в Афганистане, руководитель Центра Института востоковедения РАН Н. Плотников отмечает, что «от 60 до 70% территории этой страны либо контролируется антиправительственными группировками“Талибаном”, “Исламским государством” (ИГ) и другими группировками, между которыми происходят военные столкновения или с правительственными войсками». А войска НАТО отсиживаются в южном Афганистане, оставляя боевикам север страны, примыкающий к границам с Таджикистаном, Туркменистаном и Узбекистаном. Поэтому в последнее время участились прорывы боевиков к границам с этими республиками. «Консультации России с НАТО по афганской ситуации полностью прерваны, – отмечает Плотников. – Возникает впечатление, что натовцы вообще против такого сотрудничества, которое, видимо, мешает реализации текущих и перспективных задач натовской стратегии в этом регионе».

Впечатление совершенно верное. Как заявил 9 ноября 2017 г. в Брюсселе постоянный представитель РФ при Североатлантическом альянсе А. Грушко, в центре усилий НАТО «лежит задача противостояния с Россией». По его словам, речи о проектах сотрудничества России и НАТО в Афганистане больше не идёт: саммиты НАТО в Варшаве и Уэльсе «поставили шлагбаум перед любыми проектами практического сотрудничества» России и альянса. Это, в частности, касается обучения специалистов по борьбе с наркотиками для Афганистана, Центральной Азии (ЦА) и Пакистана. По словам российского постпреда, отказ альянса от сотрудничества «трудно охарактеризовать иначе как “выстрел себе в ногу”, поскольку все страны НАТО страдают от наркотической угрозы из Афганистана, где производится более 90% мирового опиума, а в 2018 г. там ожидается рекордный урожай мака».

Кроме того, как считает советник по вопросам безопасности ИРА Дафар Спанта «география военной и террористической активности боевиков в стране расширяется. Так, в примыкающем к Ирану и Туркменистану Гератском районе в 2016–начале 2017 гг. было относительно спокойно, но вскоре и он оказался вовлеченным в операции боевиков. А в НАТО едва ли планируют активно действовать против терроризма в этом районе».

Обострение ситуации в Герате и в северо- и западно-афганском приграничье обусловлено также борьбой вокруг проекта газопровода ТАПИ (Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия). «Пока проект реализуется в основном в Туркменистане, – отмечает Д. Спанта. – Но стратегическая роль установления контроля за афганским коридором для этих поставок сознаётся западными державами». Поэтому шаг за шагом Афганистан постепенно превращается в самую большую в Азии военную базу США/НАТО, действующую на бессрочной основе и способную влиять на развитие событий в регионе. «США решили остаться в Афганистане на неопределённое время, — считает бывший представитель Пакистана в ООН Мунир Акрам. — Они знают, что не могут победить талибов, и не хотят соглашаться на равноправное политическое урегулирование. Они стремятся использовать Афганистан как базу для сдерживания Китая и противостояния России». Ибо в стратегии национальной безопасности США Россия и Китай были объявлены стратегическими конкурентами США. Там прямо сказано: «Китай и Россия бросают вызов мощи, влиянию и интересам Америки, и пытаются размыть американскую безопасность…».

Таким образом, «малая и большая» стратегии США/НАТО в Афганистане преследуют в основном геополитические цели – сохранение своего долговременного присутствия и влияния на ситуацию в ИРА и регионе в целом, и противодействию там активности России и Китая.

Афганские проблемы - вызов для государств ШОС

Важными акторами в Центрально-Азиатском регионе являются государства – члены ШОС, которые граничат с Афганистаном. Сохранение высокой активности террористов в северных районах этой страны создает прямую угрозу этим государствам. Существует риск установления связей ИГИЛ и «Исламского движения Узбекистана» и им подобных организаций с радикальным подпольем в станах региона. Так в Таджикистане это касается их взаимодействия с ячейками запрещенной в стране «Партии исламского возрождения Таджикистана», контрабанде оружия, создании тренировочных лагерей в приграничной полосе и заброске диверсионных групп в республику. Объектом террористических посягательств может стать и другой член ШОС - Узбекистан. Радикалы пытаются проникнуть в эту страну через Таджикистан и Кыргызстан, устанавливают контакты с местными ячейками «Хизб ут-Тахрир» и «Джихад». Их целью является провоцирование массовых выступлений аналогичных событиям в Андижане. Другой целью экстремистов является организация мятежей против действующей власти в государствах - членах ШОС с использованием экономических затруднений в странах ЦА. Для этого в регионе они активно вербуют молодежь с целью развертывания там полномасштабного антиправительственного подполья.

Спецслужбы стран ШОС при поддержке России и региональной антитеррористической структуры Организации ведут борьбу с этими угрозами. Однако, по мере ухудшения обстановки в ИРА ситуация в ЦА тоже будет усложняться, т.к. террористы накапливают там все большие ресурсы. При этом северные регионы Афганистана, находящиеся под их контролем, будут обеспечивать боевикам «надежный тыл». А доставшаяся в наследство от британского колониального владычества «линия Дюранда», установленная в 1893 г. и подменяющая государственную границу между Пакистаном и Афганистаном (которая не признается Кабулом и не охраняется), создает идеальные условия для перетекания боевиков в «серую зону племен» в Пакистане и обратно в Афганистан. В связи с этим, как считает немецкий специалист по региону Гюнтер Кнабе, Россия «намерена усилить роль ШОС, которая до сих пор не имела заметного политического влияния в регионе из-за слишком разнородных интересов ее участников. Поэтому президент РФ Путин предложил возобновить работу контактной группы ШОС по Афганистану». Поэтому неслучайно 11 октября 2017 г. в Москве прошло заседание Контактной группы «ШОС – Афганистан» на уровне зам. министров иностранных дел. В ходе заседания состоялся обмен мнениями по вопросам борьбы с угрозами безопасности в регионе, содействия усилиям Афганистана по восстановлению мира в стране. По мнению Кнабе, речь также шла о выработке общей стратегии между Китаем и Россией, у которых в Афганистане есть общие цели. «Забота номер один и у Пекина, и у Москвы - что исламисты с территории Афганистана будут готовить теракты в РФ и КНР». Эта забота обострена сообщениями о перемещении большого числа боевиков из Сирии в Афганистан. По данным эксперта из Института Дальнего Востока РАН Л. Васильева, в Афганистане сейчас серьезно концентрируются группировки ИГ, в рядах которых уже насчитывается порядка 4 тыс. человек. При этом они все находятся главным образом в северных районах ИРА.

Вторая забота Контактной группы - поток опиатов из Афганистана, который афганским структурам и их западным союзникам не удается снизить. Это тревожит Россию, страны ЕС и затрагивает Китай. Пекин также имеет значительные экономические интересы в Афганистане. «Глобальный проект КНР "Экономического пояса Шелкового пути", в который в той или иной степени включаются члены ШОС. Но пока строить логистику этого проекта в Афганистане невозможно, и его приходится обходить. Причина - катастрофическая ситуация с безопасностью», - отмечает сотрудник Института Дальнего Востока РАН В. Матвеев.

Третья важнейшая тема московской встречи - вопросы оказания помощи Афганистану в достижении национального примирения. "Эта тема постоянно присутствует в итоговых документах ШОС, один из последних примеров - Астанинская декларация, где подчеркивается, что ШОС выступает за мирный и свободный от терроризма и процветающий Афганистан", - отмечает спецпредставитель президента РФ по делам ШОС Бахтиер Хакимов. По его словам контактная группа не дублирует ни одну из существующих переговорных площадок по Афганистану. "Оказанием содействия Афганистану в поисках национального примирения занимаются в рамках Стамбульского процесса, Кабульского форума и по линии различных многосторонних групп государств. Форматов много, но пока количество не переходит в качество", - считает Хакимов.

Заседание 11 октября также прошло под знаком выработки единой позиции членов Контактной группы в отношении новой афганской стратегии США. "Реакция на нее среди стран региона противоречивая. Пакистан далеко не в восторге от этого плана, включающего изоляцию Исламабада. Это невыгодно и КНР, которая строит ряд важных проектов в регионе с участием Пакистана", - отметил Б. Хакимов. Касаясь возможности подключения США к работе контактной группы, российский дипломат заметил: "Когда собирался Московский формат, мы приглашали американцев, но Вашингтон отказался от участия". При этом дипломат не исключил, что в перспективе к формату ШОС - Афганистан могут подключиться новые участники. В частности, такими странами могут стать Иран и Туркменистан, которые уже принимают участие в консультациях по афганской проблематике.

Дипломат напомнил, что раньше Контактная группа работала в формате “шесть плюс один" за счет постоянных представителей государств - членов при Секретариате ШОС и представителей посольства ИРА в Пекине, то теперь - "восемь плюс один” (в результате присоединения к ШОС Индии и Пакистана) на уровне заместителей министров иностранных дел и будет собираться в таком формате в обязательном порядке раз в год. Российское предложение возобновить работу в таком составе единодушно поддержали лидеры всех государств - членов ШОС и президент Афганистана.

Озабоченности Китая в Афганистане

Одним из важных игроков в ЦА является Пекин, который активизирует свое влияние на события в Афганистане и в качестве приоритета поддерживает альянс с Исламабадом. Как считает эксперт А. Серенко, - «До сих пор РФ и КНР на афганском направлении шли параллельными курсами. Для этого у Китая есть формат Пекин – Вашингтон – Исламабад - Кабул и организация "Урумчийского договора" с участием Китая, Пакистана, Афганистана и Таджикистана, а также трехсторонние встречи Китай-Пакистан-Афганистан. И ни к одному из этих форматов Пекин Москву не привлекает», - напоминает он. Тем не менее, по мнению российского эксперта Савина, интересы Китая и России в Афганистане взаимно дополняют друг друга, при этом усиление влияния Пекина в Пакистане через проект «Китайско-пакистанский экономический коридор» встречает болезненную реакцию Вашингтона. Поэтому в новой стратегии национальной безопасности США прямо указано, что они будут оказывать давление на Пакистан, а КНР для США — соперник.

Что касается экономического усиления КНР в ИРА, то это не означает, что Пекин стремится диктовать Кабулу, как проводить ему внутреннею политику. И если сейчас афганские власти беспокоят в основном талибы, то у Китая другие причины для тревоги. В афганской провинции Бадахшан уже не раз были замечены боевики ИГ. Часть из них — пуштуны из «зоны племен», пришедшие в Бадахшан. А часть — уйгуры, те, кто раньше воевал под знаменами ИГИЛ в Сирии и Ираке. И если они обоснуются в Бадахшане, граничащем с китайским Синьцзяном, где существует мощное сепаратистское движение с исламской спецификой, то смогут перебрасывать в КНР отряды боевиков по Ваханскому коридору.

Поэтому Пекин намерен создать свою военную базу в Бадахшане. Там уже побывала спецкомиссия из афганских и китайских военных экспертов, которые выбирали место для базы и оценивали объемы работ. Ходя до этого, Пекин дистанцировался от любых силовых акций на сопредельной территории. На трехсторонней встрече в Пекине глав МИД Китая, Афганистана и Пакистана 26 декабря 2017г. китайцы настойчиво убеждали пакистанцев и афганцев “забыть старые обиды”. При этом они не скупились на обещания, предлагая включить ИРА в проект китайско-пакистанского экономического коридора — одного из самых многообещающих региональных проектов. Речь идёт о масштабном инфраструктурном проекте общей стоимостью $62 млрд. Он предполагает строительство шоссейных и железных дорог, которые свяжут запад Китая с пакистанскими портами на побережье Индийского океана, в первую очередь с портом Гвадар. Также планируются расширение и модернизация портов и аэропортов, масштабные инвестиции в электроэнергетику, создание СПГ-терминалов, нефте- и газопроводов на территории Пакистана. При этом Китай через Пакистан получит прямой выход к побережью Индийского океана и далее — к Ближнему Востоку и Европе. Власти КНР считают этот экономический коридор ключевым в проекте «Один пояс — один путь», который должен создать ориентированную на Китай систему экономической и инфраструктурной интеграции в Евразии.

Для КНР интересны и природные ресурсы Афганистана. В 2007 г. китайские корпорации China Metallurgical Group Corp., Jiangxi Copper Corporation и Zijin Mining Group Company выиграли тендер на разработку одного из крупнейших месторождений меди в мире — Айнак. Сделка в $3,5 млрд. считается крупнейшей в истории Афганистана. Пекин также интересует добыча золота и железа. Кроме того, в ИРА находятся практически неразработанные залежи нефти (около 1,6 млн. баррелей) и природного газа (15,7 трлн. куб. м). Для их добычи КНР активно вкладывает свои деньги и является крупнейшим инвестором в экономику страны.

О другой встрече в Пекине в 2017г. — министров обороны Афганистана и КНР и зампреда Центрвоенсовета КНР известно намного меньше: лишь то, что стороны договорились наращивать двусторонние связи в военной сфере. Как сообщил министр обороны ИРА Т.Бахрами, он договорился с китайскими представителями о взаимодействии в борьбе с терроризмом. Для этого момент выбран исключительно удачно. Из-за новой стратегии национальной безопасности США Д. Трамп рассорился с Пакистаном, через который проходит единственный маршрут снабжения американской группировки в ИРА. Вашингтону также не удалось пока втянуть в афганский конфликт Индию, способную возложить на себя всю тяжесть противостояния талибам и не дать Китаю войти в Афганистан. Поэтому Пекин в перспективе может получить лавры посредника, замиривший Афганистан, что существенно укрепит его позиции в мире.

Ключевой вопрос — что будет дальше и насколько серьезно КНР намерена втягиваться в афганский конфликт. До последнего времени участие китайских военных ограничивалось рейдами и засадами спецназа в Ваханском коридоре, где они перехватывали группы уйгурских исламистов. В 2016 г. Китай впервые предложил военную помощь Афганистану. При этом Кабул выразил заинтересованность в логистическом оборудовании, лёгком вооружении, запчастях для авиации, боеприпасах и военной форме. А в 2017 г. китайские военные проводили совместное патрулирование с афганцами в горах Памира.

«Новая база афганской армии — это лишь элемент в общем росте китайской вовлеченности в регионе, — считает сотрудник Института Дальнего Востока РАН В. Кашин. — Если тенденция продолжится, то китайское присутствие в ИРА, скорее всего, будет смоделировано по образцу российского присутствия в Сирии. А именно — опора на коалицию с местными правительственными силами; поддержка дружественных формирований из местного населения; удары с воздуха и действия спецназа при ограниченном участии сухопутных войск НОАК». Но как показывает опыт СССР и США, ограниченным вмешательством Китая в афганские дела обойтись не удастся - постепенно конфликт будет втягивать в себя дополнительные войска и ресурсы. Но у Китая есть козырь, которого не было, ни у СССР, ни у США — лояльный Пакистан, способный влиять на талибов. Если же «нет» — то Китаю предстоит вспомнить, за что именно Афганистан получил недобрую славу «кладбища империй».

Таким образом, сотрудничество Пекина и Кабула выходит далеко за пределы экономики. Китай оказывает гуманитарную и военную помощь Афганистану, и активно строит там свою инфраструктуру, включая военную. При этом, следуя принципу неприсоединения к военным блокам, Пекин будет уклоняться от чьих либо предложений стабилизировать обстановку в ИРА при помощи совместного применения военной силы.

Афганская и среднеазиатская стратегии России и ее отношение к американскому присутствию в ИРА

К началу 2018г. Россия провела ряд успешных внешнеполитических стратегических акций на Ближнем Востоке, давших ей политическую и военную выгоду, и превратившую Москву в ключевого актора в урегулировании конфликтов в этом регионе. Среди них - военная кампания в Сирии, поддержка главы Ливийской национальной армии генерала Хафтара, а также налаживание отношений с правительством Египта, которое дало согласие на использование российскими ВКС их авиабаз.

Действия России в Афганистане являются продолжением этой стратегии, однако они уже не ограничиваются обеспечением стабильности на местах. Москва создает собственную сеть контактов и средств защиты российских интересов в ИРА. По аналогу с сирийской стратегией она стремится укрепить свои позиции в качестве влиятельного игрока в Афганистане и закрепить за собой роль неотъемлемого участника в урегулировании любых кризисов в этой стране и в регионе в целом.

В связи с этим деятельность России включает в себя предложения деловых инвестиций, дипломатическую кампанию, культурные программы, а также финансовую и военную поддержку ИРА, влиятельных сил на севере страны. В реализации этой стратегии у России есть ряд преимуществ перед США. Многие российские офицеры, сотрудники спецслужб и дипломаты обладают опытом работы в Афганистане, который они получили в период советско-афганской войны. Значительная доля афганских чиновников и военнослужащих получила образование или прошла подготовку в России. Москва предоставила правительству ИРА вертолеты и запчасти к ним, десятки тысяч автоматов и миллионы боеприпасов. При этом Москва заключает временные союзы с группировками в ИРА, которые являются наиболее влиятельной в стране. Такая гибкость, к примеру, позволила России работать с умеренной частью Талибана. При этом Москва нe рaссмaтривaeт это движeниe в кaчeствe пaртнeрa для сoтрудничeствa, считая что она стремится получить контроль над территориями внутри ИРА и поэтому является угрозой только для нынешнего правительства, не представляя угрозы за пределами страны. Она сильно отличается от ИГИЛ, которая действуют в Афганистане и Пакистане и которую Москва считает транснациональной группировкой, представляющей угрозу для стран ОДКБ и ШОС. Как заявил в 2015г. спецпредставитель РФ по Афганистану Замир Кабулов, интересы России и Талибана «совпадают», когда речь идет об уничтожении ИГИЛ. В связи с этим советник по вопросам национальной безопасности правительства ИРА Мохаммад Атмар, заявил о ее «значительной роли» в том, чтобы посадить Талибан за стол переговоров.

С декабря 2016 г. по апрель 2017 г. Россия провела три раунда переговоров с участием Китая, Ирана и Пакистана. В третьем раунде принял участие Афганистан. Были установлены кoнтaкты с прeдстaвитeлями Тaлибaнa для выяснeния иx пeрeгoвoрнoй пoзиции и гoтoвнoсти принять кoмпрoмисс нa бaзe трexстoрoнниx сoглaшeний. Цeль кoнтaктoв — стимулирoвaниe мирнoгo прoцeссa в Aфгaнистaнe. Для этого прeдпoлaгaются провести пeрeгoвoры в фoрмaтe «Кaбул — Тaлибaн» при учaстии нaблюдaтeлeй из Мoсквы, Пeкинa и, вoзмoжнo, Ислaмaбaдa. Нa выxoдe дoлжнo быть сoстaвлeнo сoглaшeниe o пeрexoдe oснoвныx фрaкций Тaлибaнa к лeгaльнoй пoлитичeскoй бoрьбe, сoздaниe кoaлициoннoгo прaвитeльствa, вoзмoжны и пoпрaвки в кoнституции ИРА. При этом талибам придeтся oткaзaться oт любыx кoнтaктoв с тeррoристичeскими oргaнизaциями, включaя Aль-Кaиду, ИГИЛ и синьцзян-уйгурскиx сепаратистов.

В 2018 г. нa плoщaдкe ШOС прeдпoлaгaeтся aктивизaция прямoгo диaлoгa Индии и Пaкистaнa с цeлью снижение конфликтного потенциала регионе. При этом Aфгaнистaн дoлжeн гaрaнтирoвaть нeйтрaлитeт в их кoнфликтe и исключить испoльзoвaниe своей вoeннoй инфрaструктуры прoтив oднoй из стoрoн. Ожидаемы вариант завершения этих переговоров — сокращение вооруженного насилия между конфликтующим сторонами и исчезновение «дуги напряженности» в регионе.

Таким образом, в результате реализации своей стратегии в Афганистане Россия достигла основной цели: она сумела позиционировать себя в качестве ключевого участника переговоров о перспективах развития ИРА и региональной безопасности. Этому способствует пoзиция Москвы, пoддeрживaющая oднoврeмeнно дружeствeнныe oтнoшeния с Кабулом, Ислaмaбaдoм и Нью-Дeли, что пoзвoляет eй выступить гaрaнтoм в будущeй сдeлкe o судьбe взаимоотношений в «трeугoльнике» Aфгaнистaн — Пaкистaн — Индия. Для этого она приложила немало усилий для того, чтобы наладить отношения с этими и другими странами. В частности, в 2016 г. Россия и Пакистан провели первые совместные военные учения и подписали соглашение на покупку Пакистаном российских боевых вертолетов Ми-35. Москва сотрудничает и с Ираном, который является ее союзником в Сирии.

При этом усиление позиций Китая в Афганистане не противоречит интересам России. Как отмечает эксперт Центра геополитических экспертиз Л. Савин «Китай в Афганистане продвигает свои экономические и финансовые инструменты, вместе с инвестициями идут договорённости о покупке китайских товаров и услуг». Он уверен, что на этом поле серьёзно конкурировать с КНР вряд ли кто-то сможет, а на рынке вооружений Афганистана Пакистана и Индии Китаю будет трудно что-либо противопоставить России.

Кроме того, авторитет Москвы как ключевого игрока в Афганистане позволяет укрепить веру ее среднеазиатских союзников в способность России обеспечить их безопасность в случае обострения ситуации в регионе.

Так, к примеру, срыв политического урегулирования в Афганистане может привести к дальнейшему нарастанию конфликта и превращения его в гражданскую войну. Россия пытается не допустить развитие этих событий, и готовит ответные меры. При этом основной целью ее усилий является создание полосы безопасности вдоль границы центральноазиатских стран- участниц ОДКБ с Афганистаном. Для этого в рамках двусторонних программ военного сотрудничества Москва смогла поднять боеготовность сил ОДКБ до уровня, гарантирующего купирование первоначальных атак боевиков. Однако здравое предложение Москвы о возвращении в регион российских пограничников или создания пограничных войск ОДКБ отвергается правительствами ряда стран ЦА.

Особую тревогу у Москвы вызывает «закрытая» позиция Ашхабада, которая затрудняет объективную оценку ситуации на туркмено-афганском участке границы и возможные меры по ее улучшению. Кроме того по требованию таджикистанского правительства в 2012 г., численность опергруппы ФСБ РФ в Таджикистане была сокращена в три раза. В связи с этим, Россия пытается улучшить ситуацию за счет повышения уровня технического оснащения таджикистанской границы. Для этого она направляет туда спецтехнику и обеспечивает ее работу, помогает республике в подготовке кадров и оказывает финансовую помощь, однако, этого явно не достаточно. Очевидно, в рамках ОДКБ имеет смысл вернуться к проекту создания коллективных сил пограничной охраны, либо расширения состава наблюдателей на контрольных пунктах границы с ИРА.

В случае масштабного вторжения боевиков на территорию ЦА со стороны Афганистана, ВКС и спецназ ВС РФ окажут поддержку своим союзникам по ОДКБ в пределах суток, с последующим развертыванием коллективных сил оперативного развертывания ОДКБ, которым потребуется 4–5 суток. При этом вероятно, что к поддержке антиталибских сил в самом Афганистане могут подключиться Китай и Иран. Их совместные действия даже при наихудшем развитии ситуации могут сократить прямые военные угрозы для региональной безопасности. В случае отказа США и НАТО от взятых на себя обязательств по поддержанию безопасности в Афганистане и при условии согласия афганских властей, возможно использование российских ВКС по «сирийскому сценарию» для недопущения создания полнокровных формирований сил террористов и сепаратистов в ИРА. При этом ввод сухопутных сил ВС РФ в Афганистан - исключается.

В числе прочих афганских угроз Россия рассматривает наличие сети военных баз США на территории Афганистана, которые могут быть использованы для ведения войны против России, Китая и Ирана. Номинально эти базы имеют статус «афгано-американских», однако они полностью находятся под фактическим контролем США, а их имущество и личный состав признаются экстерриториальными.

В настоящее время в Афганистане размещены 3 базы США: в Баграме, Кандагаре и на базе аэропорта Шинданде. В 2017г. посадочные полосы там были модифицированы, и аэропорт получил возможность принимать стратегическую авиацию, что превращает его в часть наступательной военной стратегии США. Ее потенциал обуславливают рост напряженности в регионе, и провоцирует Китай на расширение военной инфраструктуры в Синьцзян-Уйгурском автономном районе и афганском Бадашхане. Предназначение американских военных баз также вызывает обеспокоенность Генштаба ВС РФ, который рассматривают эти объекты в числе потенциальных угроз, что обусловлено отсутствием диалога Москвы и Вашингтона, перспективы которого не улучшаются. Эти обстоятельства учитываются МО РФ при развитии инфраструктуры ОДКБ в ЦА.

Что касается перспектив развития российско-американских отношений по Афганистану, то в конце XX - начале XXI века Россия и США преследовали там во многом одинаковые цели: стремились предотвратить хаос и превращение страны в безопасное убежище для террористов. Поэтому когда США вошли на территорию Афганистана в 2001г., интересы США и РФ по большей части совпадали. Сотрудничество между Москвой и Вашингтоном достигло своего пика, когда США и НАТО было позволено транспортировать оружие и оборудование через российскую территорию, когда РФ поставляла в ИРА вертолеты Ми-17 и сотрудничала с США по сокращению объемов производства наркотиков в ИРА. При этом Москва мирилась с операциями США в Афганистане в надежде на то, что они могут вернуть стабильность в ИРА и давала понять Вашингтону, что не хочет, чтобы США быстро вывели оттуда свои войска.

Но со временем Россия начала постепенно терять веру в то, что США способны вернуть стабильность в ИРА. Ухудшение российско-американских отношений после присоединения Крыма еще больше уменьшило желание Москвы поддерживать Вашингтон. Новая стратегия США в Афганистане ее тоже не впечатлила. Министр иностранных дел РФ С. Лавров назвал сосредоточенность США на применении силы в Афганистане и открытую дату вывода оттуда войск «тупиком» и что стратегия Трампа почти ничем не отличается от стратегии Обамы, которая не помогла улучшить ситуацию с безопасностью в стране. Российские эксперты также раскритиковали решение Пентагона прекратить закупать Ми-17 для афганской армии, заявив, что это исключительно политическое решение, ставшее результатом введения антироссийских санкций. Россия все чаще настаивает на том, что подход США в борьбе с терроризмом не работает и что политическая воля в Вашингтоне, необходимая для продолжения кампании в Афганистане, в скором времени иссякнет. Для России это серьезная проблема, однако, она предоставляет ей возможность стать влиятельным игроком в Афганистане.

Возможные направления взаимодействия в области стабилизации обстановки в ИРА интересованных в этом акторов

Анализ точек зрения дипломатов и политологов, касающихся стратегий главных действующих субъектов в ИРА, позволяет выделить ряд областей потенциального взаимодействия заинтересованных в этом акторов в интересах стабилизации обстановки в Афганистане совместными усилиями.

Во-первых, новейшая история Афганистана свидетельствует о том, что внешний фактор продолжает оказывать существенное влияние на внутреннее положение страны, поскольку ее стратегическое положение в Евразии предопределяет особое место на геополитической карте мира. В связи с этим страна превратилась в арену соперничества региональных и мировых держав за влияние в Центрально-Азиатском регионе.

В этой связи заинтересованным акторам в стабилизации обстановки в ИРА (включая Афганистан, Туркмению, а также члены ОДКБ, ШОС, ЕС и НАТО) было бы целесообразным совместными усилиями под эгидой ООН разработать «Концепцию баланса геополитических интересов, сотрудничества и взаимного учета интересов в Афганистане». Целью этой концепции является создание платформы конструктивного сотрудничества региональных и мировых держав и их союзов для решения существующих проблем в ИРА и нахождения там путей сбалансирования их интересов.

Во-вторых, в настоящее время ситуация в афганском обществе до предела обострена национальными и региональными противоречиями. С учетом сложившейся ситуации Афганистану, властям в Кабуле при посредничестве международных структур, есть необходимость разработать «Концепцию национальной идентичности» с механизмом ее реализации. Ее суть заключается в том, что между народами, проживающими в Афганистане должны воцариться мир и согласие, всестороннее развиваться взаимопонимание, дружба и сотрудничества всех народностей страны в целях обеспечения равенства в политической, экономической и социальных сферах, в области культуры и образования. В реализации данной Концепции, разрабатываемой под наблюдением ООН и ОБСЕ, должны активно участвовать все живущие народы в Афганистане.

В-третьих, для замирения Афганистана государства ШОС могли бы предложить США и другим странам НАТО использовать в стране таджикскую модель урегулирования конфликта — путем диалога и переговоров, которая является уникальной в мировой практике. Данная модель демонстрирует возможности, подходы, принципы и механизмы урегулирования конфликтной ситуации с участием международных организаций и финансовых институтов в установлении мира и стабильности в зоне конфликта. В свое время эта задача была достигнута в Таджикистане, когда в стране шла гражданская война, и когда атмосфера вражды поставила это государство на грань исчезновения. Поэтому разумно изучить и применить в Афганистане опыт Таджикистана, следуя принципам данной модели для урегулирования конфликта в этом государстве.

В-четвертых, нынешняя афганская власть продолжает отказываться признавать афгано-пакистанскую границу по «линии Дюранда». Отсутствие пограничного контроля этой границы создает идеальные условия для действий международных террористов, экстремистов, сепаратистов и наркоторговцев. В связи с этим властям Афганистана и Пакистана необходимо сесть за стол переговоров и решить данную проблему. Главной целью переговоров является обеспечение и повышение уровня безопасности общей границы, организация работы по легальному перемещению людей и товаров через нее и пресечение трансграничной преступности.

В-пятых, в геополитическом контексте ситуация в Афганистане затрагивает безопасность стран ОДКБ. Они уже не один год страдают от афганского кризиса, который создаёт неблагоприятный фон для системы региональной безопасности. Ввиду этого в рамках этой организации целесообразно разработать «Стратегию по обеспечению региональной безопасности в контексте угроз, исходящих из Афганистана». Китай, не являющийся членом ОДКБ, может присоединиться к разработке и реализации этой стратегии через механизмы сопряжения структур ШОС и ОДКБ. В рамках данной стратегии необходимо определить предметные цели и задачи и механизм их выполнения. При этом национальные интересы стран региона должны отвечать единым требованиям вышеуказанной стратегии.

В-шестых, кроме военно-политических мер безопасность региона можно обеспечить и путем вовлечения Афганистана в межрегиональную интеграцию. Поэтому было бы рациональным государствам ШОС в рамках реализации проекта «Один пояс — один путь» и при поддержке международных финансовых организаций - создать в Афганистане транспортные, энергетические и торговые коридоры между странами Центральной и Южной Азии, а также Европы, создав условия для углубленного научно-технического и экономического сотрудничества между государствами региона.

В-седьмых, в условиях возрастающих вызовов и угроз, их ускоренной трансформации в Афганистане, безопасность этого государства и региона в целом, становится одним из первостепенных вопросом, как для России, так и для западных держав, которые вовлечены в процессы, происходящие в ИРА. С учетом этого, было бы благоразумным реанимировать работу Совета Россия – НАТО, где рассмотреть инициативу Таджикистана по созданию «пояса безопасности» вокруг Афганистана с участием стран, имеющих общую границу с Афганистаном. Создание «пояса безопасности» может стать действенным стратегическим актом Совета Россия – НАТО для мирового сообщества и позволит продолжить сотрудничество России с западными державами в процессе мирного разрешения афганского кризиса.

В-восьмых, у России и США, существует много объективных причин для того, чтобы возобновить сотрудничество в Афганистане. Интересам обеих стран отвечает уничтожение террористических группировок, наркотрафика, восстановление инфраструктуры страны и оказание гуманитарной помощи. Они стремятся ликвидировать угрозу со стороны ИГИЛ, чье присутствие на севере и востоке Афганистана растет.

Но в ближайшей перспективе результаты сотрудничества России и США по ликвидации общих для них угроз, будут довольно ограниченными, благодаря вашингтонским ястребам и антироссийской истерии, царящей в СМИ и среди американского истеблишмента. Поэтому пока страны могут сотрудничать на тактическом уровне, например, обмениваться данными о местонахождении террористов и подобной информацией. Но даже это позволит возобновить работу Совета Россия – НАТО и восстановить российско-американский диалог по региональным проблемам, затрагивающие национальные интересы обеих стран.

И в среднесрочной перспективе не стоит ожидать слишком многого. Разрыв между стратегиями России и США в Афганистане, продолжает увеличиваться. Вашингтону не по нраву, что стратегия России в Афганистане включает в себя ряд элементов, которые присутствуют в ее сирийской стратегии. Проведя многосторонние переговоры в ИРА, как она сделала с участниками сирийского конфликта, Москва закрепила за собой роль участницы будущих соглашений по Афганистану.

45-й президент США хотел бы наладить отношения с Москвою, однако Д. Трамп осознает, что это даст ему больше минусов, чем плюсов при нынешней внутриполитической ситуации в США. Поэтому возобновление российско-американского сотрудничества им отложено, и, судя по всему - надолго. Свидетельство тому – очередная порция антироссийских санкций в виде опубликованного 31 января 2018 г. «черного списка», куда вошли политики и бизнесмены, поддерживающие Президента В. Путина. Очевидная цель санкционного списка – разубедить крупный бизнес и российскую политическую элиту сотрудничать с нынешней властью в Кремле. Также следует понимать, что за возможное налаживание отношений Д. Трамп, как бизнесмен-прагматик, может потребовать от России “отдаления” от Китая. А для Москвы в ближайшей и среднесрочной перспективе для решения глобальных и региональных проблем, включая Афганистан, в разы важнее плодотворное сотрудничество с Пекином, чем с Вашингтоном.

В-девятых, тем не менее, у сторонников приверженности принципу в российско-американских отношениях «лучше худой мир, чем добрая ссора» в начале 2018 г. появился повод для “осторожного” оптимизма в области возобновления переговоров по проблемам безопасности. Основанием для этого служит информация о том, что в январе в США был выпущен пока засекреченный доклад, в котором говорится, что американские спецслужбы во время президентских выборов сфабриковали пресловутое “российское досье Трампа”. Отзывы посвящённых в детали этого доклада таковы: «Это круче Уотергейта», «Люди должны это знать!» и т. п. Как считают авторы доклада, которые пытаются добиться его публикации, - «Для России это отличные новости. Как минимум токсичность “российского вопроса” в американской политике резко снизится. Будет хотя бы минимальный шанс на вменяемые переговоры без истерики русофобов».

И, во-вторых, американские сенаторы и конгрессмены все чаще стали прислушиваться к мнению видных военных стратегов, среди которых находится 16-й министр обороны США (1994-1997гг.) Уильям Перри. На московской встрече с сотрудниками Института США и Канады РАН 6 февраля 2018г. он высказал мнение, что в среднесрочной перспективе существует вероятность возобновления сотрудничества США и России в ИРА, как это было ранее на Балканах, где американские и российские военнослужащие совместными усилиями устанавливали мир. Для этого дипломатам, военным и экспертам обеих стран необходимо найти точки совпадения национальных интересов США и России в Афганистане и начать конструктивное сотрудничество в интересах стабилизации обстановки в этой стране.


Полная версия статьи будет опубликована в журнале «Проблемы Дальнего Востока»

Обновлено 06.03.2018 14:18
 
Деятельность ИДВ РАН
Электронная библиотека ИДВ РАН / Scientific Digital Library of IFES RAS
————————————
Проблемы Дальнего Востока
The Far Eastern Affairs
————————————
Японские исследования
Japanese studies in Russia
————————————
Вьетнамские исследования
The Russian Journal of Vietnamese Studies
————————————
Китай в мировой и региональной политике. История и современность / China in World and Regional Politics. History and Modernity
————————————
Сотрудники ИДВ РАН в СМИ
Copyright © 2012 ИДВ РАН При полном или частичном использовании материалов сайта ссылка на источник(www.ifes-ras.ru)обязательна.