Смирнов Д.А. Китай и Индия: из истории возникновения пограничной проблемы Печать
21.11.2015 12:51

Китай и Индия: из истории возникновения пограничной проблемы

Смирнов Д.А. (ИДВ РАН)

Территориальная проблема между Китаем и Индией является важнейшим фактором, определяющим взаимоотношения двух стран уже более полувека. Истоки этой проблемы тянутся еще дальше в прошлое – во времена британского владычества в Индии, когда впервые была предпринята попытка на переговорах в Симле (Индия) в 1914 г. обозначить границу между Индией и Китаем (фактически между Внутренним и Внешним Тибетом) по так называемой линии Мак-Магона, оставлявшей за Британской Индией часть пограничных территорий Тибета. Этому способствовала слабость тогдашнего Китая, находившегося в полуколониальной зависимости от империалистических держав и незадолго до переговоров пережившего антимонархическую революцию и вступившего в длительный период внутриполитической нестабильности, проявившейся и в том, что англичане получили тогда возможность проводить сепаратные переговоры о границе с представителями Тибета. Именно с ними англичане и подписали соглашение, так как китайское правительство сразу же отказалось его ратифицировать. Благодаря подписанной в Симле пограничной конвенции граница была отодвинута к северу от Индии на 60 миль[i] и за Индией были закреплены территории тибетского княжества Ладакх, в том числе Аксайчин, в западной части индийско-китайской границы (ныне часть штата Джамму и Кашмир) и территории в ее восточной части, где было создано Северо-Восточное пограничное агентство (ныне штат Аруначал-Прадеш). Но власти Республиканского Китая не признавали линию Мак-Магона и считали Симлскую конвенцию недействительной[ii].

Сразу после получения Индией в 1947 г. независимости от Великобритании тогдашние тибетские власти обратились к индийскому правительству с просьбой вернуть Тибету «обширную полосу территории от Ладакха до Ассама», включая и район Дарджилинга (бывшую часть Сиккима, ныне входящую в состав штата Западная Бенгалия)[iii]. Однако вскоре ситуация на китайско-индийской границе изменилась коренным образом с победой народной революции 1949 г. в Китае, за чем последовала операция Народно-освободительной армии по разгрому тибетской армии, завершившаяся подписанием в 1951 г. Соглашения о мероприятиях по мирному освобождению Тибета. В соответствии с этим соглашением Тибет окончательно де-факто возвращался под суверенитет Китая (де-юре он всегда продолжал оставаться в его составе) в качестве автономного образования с особым статусом самоуправления. Выход НОА на китайско-индийскую границу вновь актуализировал вопрос о линии ее прохождения.

Индийское правительство в своей ноте правительству КНР расценило эти действия новых властей Китая как «вызывающие сожаление» и предложило решить тибетский вопрос путем проведения переговоров. Обе стороны понимали статус Тибета в составе Китая по-разному – в Индии как «сюзеренитет», в Китае как «суверенитет»[iv]. Китайское руководство твердо отстаивало территориальную целостность своей страны и недопустимость иностранного вмешательства, а использование армии в Тибете оправдывало тем, что это – «не агрессия, а освобождение».

Это означало также и полное непризнание со стороны КНР законности подписания каких бы то ни было соглашений по границе со стороны прежних нелегитимных тибетских властей. В конечном счете, не располагая силой для оказания давления на Китай в тибетском вопросе и рассматривая отношения с Китаем в качестве одного из главных направлений своей внешней политики, индийское правительство согласилось признать полный суверенитет КНР над Тибетом. В то же время вопрос о прохождении границы по линии Мак-Магона, на чем настаивала Индия и с чем категорически не соглашался Китай, так и остался открытым, превратившись в источник длительного территориального конфликта.

В повторной ноте правительство Индии заявило об отсутствии территориальных или иных претензий к Тибету, подчеркнув лишь необходимость сохранения там существующих прав и обычаев. А в подписанном с Китаем в 1954 г. торговом соглашении, регламентировавшем традиционные торговые связи Индии с Тибетом, Индия официально признала Тибет частью Китая.

В 1950-е гг. пограничный вопрос неоднократно обсуждался на встречах руководителей обеих стран, на фоне продвижения их пограничных войск в фактически еще неконтролируемые районы и установления там административного управления (Индия прежде всего на восточном участке границы, Китай на западном – в районе Аксайчина, который Индия считала своим). Это вызывало определенные трения, но в обстановке установившихся в это время дружественных отношений двух стран, базировавшиеся на общих интересах в борьбе с империализмом, довольно долгое время не перерастало в открытый пограничный конфликт.

Ситуация в двусторонних отношениях серьезно осложнилась после подавления в Китае в 1958 – 1959 гг. массового восстания тибетцев, недовольных перегибами в национальной и религиозной политике в обстановке резкого ухудшения социально-экономического положения в стране в результате «большого скачка». После подавления восстания китайскими войсками многие тибетцы бежали в соседнюю Индию вместе с Далай-ламой, провозгласившим независимость Тибета. Далай-ламе было предоставлено политическое убежище, но без права заниматься политической деятельностью, против чего в принципе не возражал Китай. Ситуация осложнилась выходом китайских войск, преследовавших повстанцев, непосредственно на линию фактической границы, где они столкнулись с индийскими войсками и дело дошло до перестрелок. Начались взаимные обвинения в незаконном пересечении воинскими подразделениями границы и неспровоцированных нападениях. В условиях отсутствия четко обозначенной на местности взаимно признанной границы это было по существу неизбежно и привело к неоднократным вооруженным инцидентам на спорных участках границы.

Обострению отношений двух соседних стран способствовало и общественное мнение в Индии, направленное на поддержку тибетцев и защиту неприкосновенности фактически сложившейся границы в ее официальной индийской трактовке, что затрудняло правительству страны поиск путей достижения компромисса в деле урегулирования пограничной проблемы. На фоне разгоравшегося пограничного конфликта активизировалась тибетская эмиграция в Индии, получившая возможность получать внешнюю помощь, в первую очередь от США и Тайваня, что также усугубляло ситуацию.

С другой стороны, обострение пограничного конфликта привело к очередному витку китайско-индийского диалога на высшем уровне по поводу поиска решения проблемы при одновременном ослаблении напряженности на границе на всем ее протяжении. В 1960 г. была предпринята попытка решить пограничный спор на высшем уровне во время визита премьера Госсовета КНР Чжоу Эньлая в Дели, где он предложил фактически сохранить статус-кво на границе («Вы удерживаете за собой то, что находится в ваших руках, а также берете все, что составляет предмет спора и не занято ни одной из сторон, за нами же остается то, что держим в своих руках мы»). По существу, речь шла о праве Китая занимать спорные территории в западной части совместной границы (Аксайчин) в обмен на право Индии занимать спорные территории в восточной части границы (Аруначал – Прадеш).[v] Однако индийское руководство не согласилось с предложенной китайской стороной позицией «взаимных уступок», настаивая на своем праве на все спорные территории вдоль границы, что, в свою очередь, не могло не привести к ужесточению позиции КНР.

Вскоре после этого Индия приступила к выдвижению своих постов на западном участке границы навстречу китайским постам в рамках принятой тогда «наступательной» тактики, а затем отказалась продлить подписанный в 1954 г. торговый договор с Китаем, отказавшись вести с Китаем переговоры на этот счет до полного ухода Китая с оспариваемых пограничных территорий. Китай, в свою очередь, предупредил индийскую сторону о возобновлении прекращенного в 1959 г. патрулирования западного участка границы, предупредив, что при необходимости может возобновить патрулирование по всей линии границы. Взаимное встречное продвижение постов при значительном увеличении их числа вело к резкому нарастанию напряженности на границе. В 1962 г. состоялся обмен нотами, который лишь подтвердил неготовность обеих сторон к взаимным уступкам: Индия в качестве предварительного условия требовала «создания благоприятной атмосферы для переговоров относительно границы» посредством «восстановления статус-ко в результате отвода китайских войск с индийской территории», что воспринималось Китаем как неприемлемое условие для проведения переговоров, делая их «беспредметными» вследствие того, что «индийская сторона реализовала бы свои территориальные претензии к Китаю без всяких переговоров». [vi]

По сути создалась тупиковая ситуация, в которой ни та, ни другая сторона не готова была идти на уступки. Правительство Индии испытывало огромное давление со стороны основных политических сил, требовавших решительных действий, а для Китая односторонние уступки были в принципе неприемлемы, так как означали бы ущемление национального достоинства. К тому же, через оспариваемый район Аксайчина проходила важнейшая стратегическая дорога, связывавшая Синьцзян с Тибетом, построенная в 1956-1957 гг.[vii] Ситуация осложнялась и текущей мировой обстановкой, связанной с противостоянием двух мировых систем, нарастанием советско-китайских противоречий, конфронтацией между Индией и Пакистаном и другими глобальными факторами того времени.

В конечном счете, ситуация взаимного «переплетения» пограничных постов в условиях отсутствия взаимно признанной линии прохождения границы привела осенью 1962 г. к вооруженному конфликту с использованием крупных военных сил. Обе стороны при этом обвиняли друг друга в одностороннем нарушении границы.[viii] В ходе конфликта, столкнувшись со значительно превосходящими и лучше оснащенными подготовленными силами КНР, индийская армия понесла значительные потери и вынуждена была оставить занимаемые ею пограничные рубежи. В конце 1962 г. начался отвод китайских войск. Индия восстановила контроль над территорией Аруначал-Прадеша, но прекратила попытки установления контроля над Аксайчином. Вместе с тем, Индия, потерпев в этой краткосрочной пограничной войне неожиданное унизительное военное поражение, до сих пор придерживается позиции «несправедливо пострадавшей» стороны, с чем категорически несогласен Китай.

В 1975 г. отношения между Индией и Китаем снова серьезно осложнились в связи со вступлением в состав Индии пограничного гималайского княжества Сикким, что не было признано Китаем.

Таким образом, можно констатировать, что неоднократные попытки Китая и Индии решить доставшуюся от истории пограничную проблему как путем проведения переговоров, так и военным путем не привели к реальным качественным сдвигам ни в виде изменения фактически установившейся границы, ни в виде взаимного согласования обеими сторонами линии ее прохождения. Китай по-прежнему игнорирует принадлежность Аруначал-Прадеша Индии, а Индия продолжает считать Аксайчин своей территорией. По большому счету ситуация, приведшая к военному конфликту, так и осталась неразрешенной, надолго подорвав отношения двух великих азиатских стран (хотя на то были, помимо пограничного спора, и другие причины).


[i] См.: Невилл Максуэлл. Индийско-китайский пограничный конфликт. Выпуск первый. – М.: Изд-во «Прогресс», 1973. С. 42.

[ii] Там же. С. 58.

[iii] Там же. С. 59.

[iv] Там же. С. 60-61.

[v] Там же. С. 158-159.

[vi] См. там же. С. 248.

[vii] Там же. С. 79. Индия включила Аксайчин в карту своей территории в 1954 г., а в 1958 г. «официально объявило о своих притязаниях на Аксайчин» (там же, с. 75, 77, 80).

[viii] В данном случае, по утверждению Невилла Максуэлла, поводом послужил выход индийских пограничников к северу от линии Мак-Магона, признававшейся китайской стороной в качестве фактической границы, и ответные меры китайской стороны, выдвинувшей свои пограничные части уже к югу от линии Мак-Магона, что в сложившейся тогда в Индии внутриполитической обстановке не могло оставить без ответа индийское правительство (Невилл Максуэлл. Индийско-китайский пограничный конфликт. Выпусквторой. – М.: Изд-во «Прогресс», 1973. С. 37-39).