ИДВ РАН  
 
30.05.2020 г.  
Главное меню
Главная
About IFES RAS
ИДВ РАН и его структура
Дисс.совет Д 002.217.03
Нормативные документы
Новости
Публикации
Мероприятия
Вакансии
Профсоюз ИДВ РАН
Охрана труда
Контакты
———————————————
Научный совет РАН
Подписки
Ссылки на ресурсы
Справочник
Внутренний сайт ИДВ РАН
Рабочий email
Доклад А.Ф. Клименко Печать
22.06.2015 15:25

Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве от 16.6.2001 г: военно-политические аспекты российско-китайского сотрудничества

(Доклад на международной конференции в ИДВ, посвященной 13-й годовщине Договора, 7 июля 2014 г.)

Как известно, на нынешнем этапе военная политика Китая основывается на принципах неучастия в военных союзах (блоках) и отказа от размещения вооруженных сил на иностранных территориях, за исключением участия в миротворческих операциях под эгидой ООН. Вместе с тем, наращивание военного присутствия США в АТР, активизация деятельности Вашингтона по укреплению существующих и сколачиванию новых военно-политических коалиций вынуждает многих китайских экспертов, адекватно оценивающих и сопоставляющих совокупный потенциал Америки с её союзниками и Китая и прогнозирующих возможные варианты развития военно-политической обстановки в регионе, пересматривать своё отношениё к этому вопросу. Об этом убедительно свидетельствует содержание передовой статьи в газете "Жэньминь жибао" от 10 февраля 2014 года. В этой статье говорится, что параллельное сдерживание России и Китая Америкой с ее союзниками неизбежно подталкивает две соседние страны друг к другу. Подписанный в 2001 году Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой хорошо поработал и обеспечил базу для налаживания полноценного стратегического партнерства. Но в новых условиях целесообразно не только наращивать объем взаимодействия, но и вывести его на новый качественный уровень — уровень военно-политического союза. Оформленный в терминах международного права союз позволил бы не только укрепить позиции обеих стран на мировой арене, но и покончить с остатками взаимного недоверия, которые препятствуют переходу сотрудничества на более высокий уровень.

Об этом же говорит и один из ведущих китайских политологов–международников Янь Сюэтун, который предлагает противопоставить американской стратегии укрепления и развития союзов наращивание в следующем десятилетии стратегического сотрудничества Китая с Россией вплоть до создания отвечающего интересам обеих стран союза.[1]

О необходимости усиления российско-китайского взаимодействия в сфере безопасности говорили и лидеры наших государств во время официального визита российского президента в мае сего года в КНР.

Таким образом, необходимость дальнейшего развития сотрудничества России и Китая в сфере безопасности объективно существует. Вопрос лишь в том, в какой форме наращивать такое сотрудничество – в форме военно-политического союза или же нам идти по линии дальнейшего развития стратегического партнёрства в рамках уже подписанных договоров и существующих международных организаций, членами которых являются и Россия и Китай.

Проанализируем уже упоминавшийся Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой от 2001 года. Некоторые т.н. «независимые» эксперты в России считают, что Договор ограничен декларативными заявлениями, без каких либо конкретных обязательств.

Так ли это? Обратимся к ст. 9, которая гласит, что в случае возникновения ситуации, которая «может создать угрозу миру, нарушить мир или затронуть интересы безопасности», а также в случае «возникновения угрозы агрессии против одной из Сторон» они незамедлительно «вступают в контакт друг с другом и проводят консультации в целях устранения возникшей угрозы». То есть в случае возникновения угрозы Договор не исключает принятие нашими странами самых решительных мер для её устранения.

Однако Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Россией и Китаем не ограничивается процитированным выше положением. В нем содержится целый комплекс принципов, направленных на укрепление доверия между нашими странами и содержащими взаимные обязательства по неприменению каких либо силовых действий по отношению друг к другу.

Так, в ст. 1 и 2 говорится о взаимном уважении «суверенитета и территориальной целостности», ненападении, невмешательстве во внутренние дела, соблюдении принципов «равенства, взаимной выгоды, мирного сосуществования». Поэтому «Стороны в своих взаимоотношениях не применяют силу или угрозу силой, не используют экономические и иные способы давления и разрешают разногласия исключительно мирными средствами», обязуются «взаимно не нацеливать стратегические ядерные ракеты» и «исключают применение друг против друга ядерного оружия».

А ст. 4 направлена на взаимную поддержку политики друг-друга в вопросах, касающихся защиты государственного единства и территориальной целостности наших государств.

И, наконец, руководствуясь международно-правовыми принципами территориальной неприкосновенности и нерушимости государственных границ, обе страны неукоснительно соблюдают государственную границу между ними, гласит ст. 6.

Следует заметить, что названные выше положения Договора – не просто декларации. За последние годы наши страны урегулировали все пограничные вопросы, что, очевидно, упускают упомянутые выше эксперты. Окончательная делимитация российско-китайской госграницы, равно как и успешная реализация на протяжении последних десяти лет соглашения по укреплению мер доверия в военной области и взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы, а также по совместному хозяйственному использованию отдельных островов и прилегающих к ним акваторий пограничных рек, способствовали превращению границы между двумя государствами в "границу мира и дружбы".

Наращивается сотрудничество наших стран в политико-дипломатической сфере, в решении проблем ограничения СНВ, сохранения режима нераспространения ЯО и средств его доставки, предотвращения гонки вооружений в космосе. Россия и Китай, как постоянные члены Совбеза ООН, выступают по этим вопросам с консолидированных позиций.

Обе наши страны прилагают большие усилия к решению корейской проблемы. В силу геостратегического положения России и Китая военно-политическая ситуация на Корейском полуострове напрямую затрагивает их безопасность. Мы заинтересованы в том, чтобы его пространство не стало ареной вооруженной борьбы, будь то военный конфликт между Севером и Югом или агрессия США против КНДР по иракской модели.

Неприемлем для обеих стран и вариант мирного поглощения Южной Кореей КНДР по германской модели, что автоматически выводит американо-южнокорейскую коалицию к сухопутным границам России и Китая.

Поэтому наши страны считают 6-сторонние переговоры реальным путем поиска решений проблемы Корейского полуострова и призывают участников переговоров проявлять терпение, гибкость, чтобы мирным путем разрешить ядерную проблему.

Аналогичные цели, но применительно к Центрально-Азиатскому региону, преследуют наши страны, взаимодействуя при решении Иранского вопроса. Они с пониманием относятся к стремлению Ирана осваивать ядерную энергию в мирных целях. Тегеран, подписав и ратифицировав ДНЯО, имеет на это право, и имеет право получать предусмотренную этим Договором помощь от других государств. Но не следует загонять Тегеран в угол, что может подтолкнуть его к экстремистским шагам.

Таким образом, наши государства реализуют установки ст. 11 Договора, где сказано, что обе «Стороны выступают за строгое соблюдение общепризнанных принципов и норм международного права, против любых действий, направленных на оказание силового давления или на вмешательство под каким-либо предлогом во внутренние дела суверенных государств и прилагают активные усилия для укрепления международного мира, стабильности, развития и сотрудничества, тесно взаимодействуя в предотвращении международных конфликтов и в их политическом урегулировании».

Россия и Китай выступили против выхода США из Договора об ограничении систем ПРО от 1972 г, считая, что создание Вашингтоном системы национальной ПРО и ПРО ТВД обесценит их потенциал сдерживания и будет иметь серьёзные последствия не только для наших стран, но и для глобальной безопасности.

Следует отчетливо представлять, что чрезмерное сокращение ядерных средств нашими странами в условиях наращивания ПРО США создаёт благоприятные условия для нанесения первого или превентивного удара, право на который пытается закрепить Вашингтон. И это учитывается Россией.

Российские и китайские представители тесно сотрудничают в Генассамблее ООН и на Постоянной конференции по разоружению в Женеве по решению проблемы предотвращения развертывания в космосе противоспутникового оружия, систем космического базирования, средств оптико- и радиоэлектронного подавления, а также оружия на новых физических принципах (НФП), которое не относится к ОМП. Благодаря этому в 2005 году была принята резолюция ГА ООН «Меры по обеспечению транспарентности и укреплению доверия в космической деятельности», за которую проголосовали 158 государств. Против – только США при воздержавшемся Израиле.

Противодействию набирающим актуальность новым угрозам посвящена ст. 20, в которой говорится о сотрудничестве наших стран в области борьбы с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, а также в области борьбы с организованной преступностью, незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ, оружия и другой преступной деятельностью.

В этих вопросах наши страны солидарны, что является надежной базой сотрудничества. При этом мы взаимодействуем в вопросах теории (выработка понятийного аппарата и четких формулировок соответствующих документов), и практики (стремление к официальному признанию наших предложений, и утверждению их в качестве международно-правовых норм).

Практическая деятельность охватывает и военную сферу. Здесь наше сотрудничество получило качественно новое развитие, распространившись на оперативную и боевую подготовку штабов и войск с отработкой вопросов взаимодействия при проведении антитеррористических операций. От двустороннего сотрудничества мы переходим к многостороннему, на что нацеливает наши страны ст. 14 Договора. Цитирую: «Стороны способствуют укреплению стабильности, утверждению атмосферы, доверия и сотрудничества в регионах, прилегающих к их территориям, и содействуют усилиям по созданию в них многосторонних механизмов взаимодействия по вопросам безопасности и сотрудничества».

Уже проведен ряд совместные военных учений в рамках ШОС под кодовым названием «Мирная миссия», которые продемонстрировали способность вооруженных сил стран-участниц противостоять угрозам и вызовам XXI в., прежде всего – терроризму. Соглашение между государствами–членами ШОС от 2007 г. о проведении таких военных учений дало правовую базу для их подготовки и проведения на регулярной основе, что и реализуется в настоящее время.

Ценность создания института совместных учений «Мирная миссия» на двусторонней и многосторонней основе в формате ШОС в ЦАР и двусторонних учений «Морское взаимодействие» в АТР вполне осязаема. Эти учения способствуют приобретению и совершенствованию войсками и штабами вооружённых сил наших стран такого важнейшего качества как оперативная совместимость, то есть способность совместно и эффективно действовать в условиях боевой обстановки.

Проведенный краткий анализ российско-китайского Договора даёт основание сделать вывод о том, что сегодня и в ближайшей перспективе нет необходимости заключения каких либо двусторонних военно-политических союзов между Россией и Китаем.

Вторым важным документом, регламентирующим совместные действия наших государств в сфере безопасности является Хартия Шанхайской организации сотрудничества. ШОС не является военно-политическим союзом. Но, согласно данному документу она представляет собой универсальную организацию. Ее целями и задачами определены: «развитие многопрофильного сотрудничества в целях поддержания и укрепления мира, безопасности и стабильности в регионе», а также, «поощрение эффективного регионального сотрудничества в политической, торгово-экономической, оборонной… и других областях, представляющих общий интерес».[2]

В силу этого имеется правовая база, а вследствие обостряющейся военно-политической ситуации в Центрально-Азиатском регионе становится очевидной и необходимость создания в рамках Организации механизмов многостороннего сотрудничества по всему спектру центральноазиатских проблем безопасности и обороны. И ШОС должна быть способной с помощью таких механизмов проводить в жизнь принятые политические решения в сфере безопасности.

Особенно актуальной эта задача становится на фоне вывода войск западной коалиции из Афганистана и вероятного обострения военно-политической обстановки в Центральной Азии: при любом сценарии развития там обстановки, при всей их умозрительности, нужно быть готовыми к тому, что потерявшие «работу», но хорошо овладевшие военными навыками боевики начнут возвращаться в свои страны. Активизируется работа исламистских организаций в них с последующим нарастанием нестабильности вплоть до «ближневосточных» или «украинских» сценариев. При этом не стоит упускать из виду, что мы будем иметь дело не только с талибами или отдельными исламистскими организациями типа Хизб-ут-Тахрир.

Радикальный исламизм оформился в мировую сеть террористического интернационала, которая с каждым днем становится все более разветвленной. И всем заинтересованным в борьбе с терроризмом странам нужно объединение усилий и активизация всех возможных методов борьбы с ним. Сегодня всё явственнее вырисовывается перспектива превращения этой тактической задачи в долгосрочную стратегию. Поэтому ШОС должна обладать способностью не только к осуществлению превентивных невоенных мер по предотвращению угроз со стороны сепаратизма, экстремизма и терроризма, но и к проведению, как минимум, всего спектра миротворческих операций (гуманитарных, по поддержанию мира и по принуждению к миру и др. в соответствии с Уставом ООН). Иначе говоря, есть потребность и имеются правовые основания для углубления сотрудничества государств-участников ШОС в военной сфере. Не являясь военно-политической структурой, ШОС должна стать на деле многофункциональной Организацией, способной решать весь комплекс задач в сфере безопасности, что и предусмотрено её Хартией.

Естественно, возникает вопрос, а как это будет выглядеть на практике?

Представляется, что первоначально было бы целесообразным инициировать вопрос об учреждении Координационного комитета по военному сотрудничеству (ККВС) в качестве постоянно действующего органа ШОС.

Такой орган способствовал бы росту эффективности военно-технического и военно-экономического сотрудничества, реализации программ развития вооруженных сил стран региона, повышению уровня их подготовки. Наряду с этим он обеспечивал бы координацию военного сотрудничества в рамках ШОС. Но главным предназначением ККВС должно стать своевременное реагирование на угрожающие странам-участницам ситуации. ККВС, кроме того, будет способствовать налаживанию эффективного взаимодействия между военными разведками стран-членов Организации.

Повышению возможностей ШОС по обеспечению обороны и безопасности ее учредителей, прежде всего методом сдерживания и предотвращения развития ситуации в регионе по опасным для участников ШОС сценариям, способствовало бы создание в рамках Организации миротворческого контингента. На первом этапе можно было бы реализовать меры, включающие проработку вопроса о возможной штатной структуре и системе управления таких сил, их апробацию в ходе совместных учений для достижения необходимого уровня оперативного взаимодействия.

Основываясь на имеющемся опыте функционирования международных организаций по безопасности, не обязательно содержать в ШОС этот миротворческий контингент войск на постоянной основе. В обычных условиях силы и средства, предназначенные для проведения операций на пространстве Организации, могут содержаться в каждом из государств, собираясь вместе только на время проведения учений, маневров и конкретных задач.

Некоторые военные специалисты и политологи высказывают опасение, что при реализации всех названных выше предложений ШОС может превратиться в военно-политический альянс. Конечно, развитие военной составляющей ШОС даёт определённые основания политологам, особенно западным, говорить о «дрейфе» Организации в эту сторону. Особенно, если этот процесс очень хочется видеть. Не вдаваясь в полемику, подчеркнём ещё раз главный тезис, опровергающий это.

Вектор силовых усилий ШОС не направлен за пределы территории стран-участниц Организации. В области безопасности она намерена действовать только в ответ на возможную угрозу. Но, если эта угроза отчетливо проявляется, дальнейшее бездействие было бы большим риском. Да и содержать недееспособную организацию, затрачивая на это большие средства, весьма нерентабельно для государств-участников. К тому же сегодня ШОС является региональной структурой установившей связь с ООН и может решать миротворческие задачи по мандату этой Организации.

В силу незавершенности процесса структурирования Шанхайской организации сотрудничества, особенно на начальном этапе её становления, странам-участницам пришлось соглашаться, чтобы в их «региональном доме» мир и стабильность поддерживали приглашенные со стороны страны и организации. Но может ли это продолжаться бесконечно? Ответ более чем очевиден: нужно принимать меры к дальнейшему совершенствованию структуры, состава и методов деятельности ШОС, расширению круга решаемых ею задач, а также сферы ее ответственности.

Последняя фраза «расширение сферы ответственности ШОС» относится к региону Северо-Восточной Азии. И здесь нам могут возразить, что с этим регионом граничат лишь Россия и Китай и угроза с этого направления касается лишь этих двух государств-участников ШОС. Да это так. Но в этом случае Россия и Китай могут воспользоваться имеющимся опытом западных государств, когда в рамках НАТО для решения конкретных задач оперативного или стратегического масштаба создавалась «коалиция по интересам». Остальные партнёры по ШОС могли бы оказывать политико-дипломатическую и информационную поддержку, материально-техническую и иную помощь подвергшимся агрессии государствам.

Подводя итог сказанному, следует еще раз подчеркнуть, что в ближайшей перспективе нет необходимости заключения каких либо двусторонних военно-политических союзов между Россией и Китаем. Принцип нужно меньше говорить, а больше делать для реализации уже принятых документов и решений в этом направлении, в данном случае вполне уместен. При этом мы исходим из того, что совместными усилиями легче и проще, к тому же с меньшими издержками для каждого из участников ШОС, обеспечить национальные интересы и нейтрализовать эгоистические устремления внешних акторов на пространстве Организации.

А.Ф. Клименко, к.воен.н., в.н.с. ИДВ РАН


[1] Янь Сюэтун. Инерция истории. Китай и мир в следующие десять лет (Лиши дэ гуаньсин. Вэйлай шинянь дэ Чжунго юй шицзе). Пекин, 2013. С. 206–209.

[2] Хартия ШОС. Ст. 1.

Обновлено 22.06.2015 23:15
 
Издания ИДВ РАН
Электронная библиотека ИДВ РАН / Scientific Digital Library of IFES RAS
————————————
Журналы РАН: Проблемы Дальнего Востока
Проблемы Дальнего Востока
The Far Eastern Affairs
————————————
Китай в мировой и региональной политике
China in World and Regional Politics
————————————
Японские исследования / Japanese Studies in Russia
————————————
Вьетнамские исследования
The Russian Journal of Vietnamese Studies
————————————
Восточная Азия: факты и аналитика / East Asia: Facts and Analytics
————————————
Журналы ИДВ РАН в elibrary.ru
Персональные блоги/сайты
Copyright © 2012 ИДВ РАН При полном или частичном использовании материалов сайта ссылка на источник(www.ifes-ras.ru)обязательна.