ИДВ РАН  
 
28.10.2020 г.  
Главное меню
Главная
About IFES RAS
ИДВ РАН и его структура
Дисс.совет Д 002.217.03
Нормативные документы
Новости
Публикации
Мероприятия
Вакансии
Противодействие коррупции
Охрана труда
Контакты
———————————————
Профсоюз ИДВ РАН
Научный совет РАН
Подписки
Ссылки на ресурсы
Справочник
Внутренний сайт ИДВ РАН
Рабочий email
СЭД Тезис
Лузянин С.Г. Россия и Китай: новый контекст отношений Печать
13.01.2015 12:55

И.о. директора ИДВ РАН С.Г. Лузянин о развитии российско-китайских отношений в 2014 году.

Для России и Китая 2014 год был чрезвычайно насыщенным событиями, переговорами и подписанными документами. Лидеры двух стран встречались пять раз на различных двусторонних и многосторонних (ШОС, БРИКС, АТЭС) саммитах. Какова была логика и характер этих встреч? Как складываются отношения РФ и КНР в Евразии с учетом развития российского проекта Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и представленного Си Цзиньпином проекта «Экономический пояс Великого шелкового пути»?

Россия и Китай. Почему пока не нужен военный союз

2014 год для России и Китая был определенно не простым. Российские сложности, связанные с украинским кризисом, валютными колебаниями и пр., хорошо известны. В КНР снизились темпы годового прироста ВВП (с 10% до 7%), что связано с переходом на новую, инновационную модель развития. По стране прокатились громкие антикоррупционные процессы, не улучшается обстановка в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях в условиях островных споров с Японией, Вьетнамом и другими странами региона.

Похоже, что чем сложнее у РФ и КНР проблемы, тем более активно их лидеры общаются. В течение года президент РФ В.Путин и председатель КНР Си Цзиньпин пять раз встречались в различных форматах, начиная с церемонии открытия сочинской Зимней Олимпиады в конце января и заканчивая саммитом АТЭС в Пекине в ноябре. Ключевым событием 2014 года был майский двусторонний саммит в Шанхае, где стороны подписали 47 соглашений, включая договоренности по финансам, энергетике, гражданскому авиастроению, строительству крупных инфраструктурных объектов, инвестициям, информационным технологиям.

Саммит проходил на фоне обострения украинского кризиса и развернутых Западом экономических санкций, что, несомненно, внесло корректировки в повестку. Москва заручилась негласной поддержкой Пекина в противостоянии Западу (США), что было и остается для нее чрезвычайно важно. С другой стороны, кризис невольно стимулировал процесса «поворота России на Восток», прежде всего к Китаю. И шанхайские договоренности частично материализовали этот поворот.

Ряд западных наблюдателей заговорил даже о формировании (за спиной Запада) некоего российско-китайского военно-политического союза/альянса, который проглядели в Вашингтоне и Брюсселе. Однако последующие встречи лидеров России и Китая прояснили ситуацию — создание новой «Большой российско-китайской двойки» пока не планируется. В Москве и Пекине решили, что действующий формат существующего стратегического партнерства и политически, и функционально соответствует интересам сторон.

Правда, китайские эксперты, близкие к руководству, постоянно говорят о том, что данный формат при определенных условиях можно быстро и безболезненно трансформировать в союзнические отношения. Российские эксперты, в свою очередь, подчеркивают необходимость обновления базового договора 2001 года, включая ст. 9 о режиме консультаций сторон в случае возникновения угрозы агрессии со стороны третьей державы.

ШОС — Шелковый путь. Препятствия или возможности для РФ и КНР?

Новой реальностью нынешнего партнерства в 2014 году стала евразийская политика Си Цзиньпина, которую требуется адаптировать к российским интересам в Центральной Азии. Фактически, объявленный еще в 2013 году китайским лидером проект «Экономический пояс Великого шелкового пути», в настоящее время становится новым российско-китайским форматом взаимодействия в Евразии. Речь идет о желании Пекина и Москвы как-то приспособить и сопоставить китайский «Шелковый путь» и российско-казахстанский Евразийский экономический союз, который в 2015 году (де-юре) заменит Таможенный союз.

Проблема «сопоставления», однако, состоит в том, что между двумя относительно новыми проектами (ЕАЭС и «Шелковый путь») находится еще и «старый» совместный проект — ШОС, к которому отношение Китая явно ухудшилось. Пекин страшно недоволен неповоротливостью и бюрократизмом ШОС, тем, что еще в 2003 году была принята трехступенчатая «Программа многостороннего экономического сотрудничества ШОС», предполагавшая к 2010 году снизить барьеры для торговли и инвестиций, а к 2020 году выйти на свободное движение товаров, капиталов и услуг. Однако программа так и осталась на бумаге. Не создан Банк развития ШОС. Не разрешил накопившиеся проблемы и Душанбинский саммит 2014 года. Некоторым утешением для Москвы и Пекина стало решение стран-членов ШОС о расширении организации (видимо, на саммите в Уфе в 2015 году, под председательством России) за счет вхождения Индии и Пакистана.

Российско-китайские отношения в Евразии получают новый, более широкий контекст и мотивацию. Совмещение трех проектов в перспективе, с одной стороны, дает объективные возможности использования больших китайских (инвестиционных, транспортных, технологических) ресурсов для развития ЕАЭС и ШОС. С другой, неизбежно возрастают конкурентные риски для РФ и других участников, особенно с учетом возможности реализации КНР зон свободной торговли в Евразии.

В этих условиях не до конца понятен режим взаимной адаптации/со-развития трех проектов. Очевидным является лишь различный уровень институализации каждого, при котором явным лидером здесь выступает ШОС — давно ставшая (де-юре) международной организацией. Китайский же проект «Шелковый путь», несмотря на внешнюю амбициозность и размах (21 государство от Тихого Океана до Восточной Европы), пока представлен только общей концепцией. При этом очевидно, что основное русло развития и сближения проектов лежит в российско-китайском формате.

Сибирь и Дальний Восток — зона сплошной российско-китайской интеграции?

В Восточной Азии российско-китайское взаимодействие в 2014 году условно распалось на несколько опций. Одна из них — прикладная и сравнительно небольшая по азиатским меркам трансграничного российско-китайского сотрудничества, которое сдвинулось с мертвой точки в нынешнем году. Подписан пакет региональных соглашений об инвестиционном сотрудничестве, открыт первый железнодорожный мост через Амур, началось строительство совместного порта п. Зарубино и др. Китайский бизнес проявляет интерес к проекту российского министерства развития Дальнего Востока — к созданию здесь территорий опережающего развития (ТОР).

При этом китайцы справедливо критикуют российские власти за то, что инвестиционный режим в РФ остается одним из самых худших в мире, что сохраняются риски для китайского бизнеса, что инфраструктура в сопредельных регионах РФ остается ужасной и пр. Основной посыл китайцев — создание в России особых, льготных условий для китайского бизнеса, полный доступ в ТЭК и формирование, в конечном счете, сплошной российско-китайской экономической зоны развития. Заманчиво, но опасно. Видимо, в данном направлении нужно руководствоваться умеренностью, а не радикальным китайским замахом.

АТР, безопасность и новый треугольник «Россия — Монголия — Китай»

Другая опция — безопасность и стабильность в АТР, формирование зоны развития и интеграции, чему в основном и был посвящен ноябрьский саммит АТЭС в Пекине, подтвердивший неформальное лидерство Китая и показавший наличие региональных противоречий между США и КНР в формате региональной интеграции. Вашингтон настойчиво продвигает свой проект Транс-Тихоокеанского партнерства (ТТП) в противовес интересам КНР и АТЭС в целом. Россия здесь играет второстепенную роль, особенно в экономическом и интеграционном плане.

Наоборот, влияние России оказалась чрезвычайно высоко при формировании нового регионального треугольника «Россия — Монголия — Китай», который де-юре и де-факто был оформлен в ходе встречи национальных лидеров трех стран — В.Путина, Си Цзиньпина и Ц.Эльбегдорчжа на полях саммита ШОС в Душанбе. Очевидно, что данная структура имеет большой потенциал не только в инвестиционной, торговой трехсторонней кооперации, но и в плане создания нового транспортного коридора, а возможно, в будущем и новой зоны свободной торговли в Северо-Восточной Азии. Не исключена и стыковка треугольника с проектами Шелкового пути, ШОС и ЕАЭС.

Для РФ и КНР усиливаются вызовы безопасности в условиях укрепления позиций США и их союзников в АТР. Совместные российско-китайские сухопутные и морские военные учения отчасти сдерживают ситуацию. Однако конфронтация в регионе незримо усиливается. Законсервированный на время корейский кризис грозит новыми проявлениями в будущем году. Возможно, что большие празднования в Москве по случаю 70-летия Великой Победы позволят приглашенным восточноазиатским лидерам неформально обсудить острые вопросы безопасности и сотрудничества в регионе.

Обновлено 18.03.2015 12:10
 
Издания ИДВ РАН
Электронная библиотека ИДВ РАН / Scientific Digital Library of IFES RAS
————————————
Журналы РАН: Проблемы Дальнего Востока
Проблемы Дальнего Востока
The Far Eastern Affairs
————————————
Китай в мировой и региональной политике
China in World and Regional Politics
————————————
Японские исследования / Japanese Studies in Russia
————————————
Вьетнамские исследования
The Russian Journal of Vietnamese Studies
————————————
Восточная Азия: факты и аналитика / East Asia: Facts and Analytics
————————————
Журналы ИДВ РАН в elibrary.ru
Персональные блоги/сайты
Copyright © 2012 ИДВ РАН При полном или частичном использовании материалов сайта ссылка на источник(www.ifes-ras.ru)обязательна.