ОБОСНОВАН ЛИ ТЕЗИС О КИТАЙСКОЙ УГРОЗЕ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКЕ? Печать
09.04.2012 07:52

Директор Института Дальнего Востока РАН академик М.Л.Титаренко о "китайской экономической угрозе".

М.Л.ТИТАРЕНКО, академик,

Директор Института Дальнего Востока

Российской академии наук

 

В последние недели появились солидные публикации, касающиеся взаимоотношений России с Китаем, наполненные сомнениями в отношении выбранного руководством страны курса на развитие всеобъемлющего стратегического партнерства и взаимодействия с нашим восточным соседом.

В отличие от предыдущих лет, когда при анализе российско-китайских отношений все внимание концентрировалось, сначала, на гипотетической военно-политической угрозе Китая для России, затем, на миграционной экспансии и захвате мигрантами чуть ли ни целых регионов страны, нынешние публикации в дополнение к вышеназванным усмотрели в Китае новую угрозу – угрозу перспективам развития российской экономики.   

Без особой озабоченности по поводу доказательств утверждается, что основные внешние риски для России связаны с усилением новых центров экономической силы, прежде всего, Китая, завоевывающего доминирующие позиции на товарных и финансовых рынках. Новый статус Китая, утверждают их авторы, чреват дальнейшим углублением сырьевой направленности российского экспорта.

В тезисе о том, что Китай завоевывает доминирующие позиции на товарных рынках, в том числе и «традиционно российских», а также новых, технологически сложных, нет ничего нового.

Да, Китай уже завоевал доминирующие позиции на товарных рынках Европы, Северной Америки, не говоря о странах Африки и Латинской Америки. Более того, теперь наблюдается очевидная экспансия Китая на таких направлениях, как производство сложного высокотехнологичного оборудования, наукоемкой продукции.

Постепенное укрепление позиций Китая на рынки высокотехнологичной и наукоемкой продукции, возможно, и несет угрозу России, но, вероятнее всего, только в сфере  освоения и коммерциализации заимствованных у России технологий, которые сама Россия пока не в состоянии самостоятельно освоить и выйти с готовой продукцией на международные рынки. При этом следует отметить, что к тому времени, когда нашей стране при нынешних темпах выстраивания инновационной экономики удастся все-таки внедрить в производство технологии из запасников советского периода, мировой технологический рынок перестанет нуждаться в них.

Условия для нынешнего этапа развития России сложились таким образом, что в обозримой перспективе неизбежной  остается сырьевая направленность российского экспорта. При этом понятно, почему? В силу исторических причин Россия пока не в состоянии выходить на внешние рынки, в том числе и на китайский, с новой высокотехнологичной продукцией или с передовыми инновационными разработками, но может предложить углеводороды, другие энергоресурсы, сырье, продовольствие, зерно.

Альтернативы у нас нет. Выход только один – ускоренно развиваться: осуществить реиндустриализацию на основе самых передовых технологий. Этому и соответствует взятый Россией курс на развитие инноваций, нанотехнологий, внедрение новейших разработок в производство неизбежно связан с международным трансфером технологий. Не следует изобретать велосипед, проще купить технологию его производства. И в этом смысле, сырье – источник средств для новых технологий. К тому же Россия с учетом своих интересов будет решать, где приобретать новейшие технологии – в  Китае ли, или в других, более продвинутых в технологическом отношении, странах.

Но если тезис о России как «сырьевом придатке» Китая обсуждается не первый год, то утверждения об опасности со стороны китайского юаня для экономики страны до сих пор встречались редко. Насколько же оправдана продекларированная в публикациях последних недель «китайская угроза» и, прежде всего, интернационализация китайского юаня, в валютно-финансовой области?

Целенаправленное движение Пекина в сторону завоевания прочных позиций на мировых финансовых рынках очевидно, как очевидно и стремление потеснить американский доллар в качестве единственной мировой резервной валюты.

Но это желание не только Китая. Это стремление проявляется среди стран БРИКС, а также в других международных объединениях, в первую очередь, в Восточной и Юго-Восточной Азии, а также в Европе. И в этом смысле риски для России связаны скорее не с Китаем, а с тем, какую стратегию в конечном счету удастся выработать при решении задач, касающихся реформирования финансовых институтов. Насколько полно эта стратегия будет соответствовать национальным интересам России, насколько она будет последовательной, соответствующей реальной обстановке а не амбициям, направленным  исключительно на замещение доллара другой резервной валютой.

Существование БРИКС, активным членом которого, являются РФ и КНР, позволяет России не только  воздействовать на финансовые риски, но и быть непосредственным и заинтересованным участником процесса, говоря словами Президента России Д.А. Медведева, создания «более представительной, стабильной и предсказуемой системы международных резервных валют».  

То, что в БРИКС сегодня делается в плане  многовалютности, устраивает Россию. Четвертый саммит этой диалоговой структуры, состоявшийся в конце марта 2012 г. в Индии, продемонстрировал готовность участников взаимодействовать в рамках плавного перехода к новой  системе мировых резервных валют. Страны БРИКС приняли решение о кредитовании друг друга, а также совместных проектов в национальных валютах. Они  заявили о необходимости укрепления  сотрудничества стран БРИКС в МВФ.   

Следует учитывать и тенденции, наблюдающиеся уже сегодня в Восточной и Юго-Восточной Азии, где обсуждается возможность перехода к практике взаиморасчетов в национальных валютах. Находящиеся здесь Япония и Южная Корея спокойно реагируют на возможность интернационализации китайского юаня на региональном уровне. В марте 2012 года Токио даже обнародовал план о закупке госзаймов Китая на сумму 65 мрд юаней. Таким образом, юань впервые может войти в пакет инвалютных резервов развитой страны.

Разумеется, пока речь идет о незначительной сумме госзаймов КНР, покупаемых Японией, но и она весьма показательна.  Китай и Япония в настоящее время занимают соответственно первое и второе место по объемам приобретения госзаймов США. Колебания доллара США усиливаются,  возрастает уровень непредсказуемости перспектив американских госзаймов. Поэтому понятно, что Япония, обращаясь к госзаймам Китая, исходит из интересов безопасности и многополярности своих инвалютных инвестиций.

Разработка системы международных резервных валют – процесс  длительный, и вряд ли эта задача будет решена до 2020 года.  Поэтому страхи перед интернационализацией юаня выглядят малоубедительно, чего, например, не скажешь о судьбе доллара США.

И все-таки, несмотря на это, мир продолжают пугать интернационализацией юаня. Причем в качестве главного аргумента выдвигается тезис о том, что якобы превращение Китая в эмитента региональной резервной валюты приведет к снижению стабильности мировой валютной системы, ограничит возможности использовать российский рубль в международных расчетах.

При этом авторы подают эту угрозу как нечто, что может уже вот-вот свершиться. И это при том, что вопрос о возможном превращении китайской национальной валюты «жэньминьби» лишь обсуждается, и понадобится значительное время, чтобы это могло стать реальностью. Чтобы институциализировать юань в качестве региональной валюты, сначала надо пройти этап взаиморасчетов в национальных валютах, а на это также понадобится время. И вопрос о том, действительно ли это отрицательно скажется на перспективах рубля, требует серьезного и комплексного изучения, а не голословных заявлений. 

Важно также заметить, что сегодня у России появляется все больше шансов укрепить и расширить свои возможности на азиатско-тихоокеанском направлении, хотя это может кому-то и не нравиться.  Председательство России в АТЭС в 2012 году должно простимулировать углубленный и профессиональный анализ диверсификации экономических интересов на востоке страны, в зоне Тихого океана. Это направление все больше становится одним из главных для России. В статье вновь избранного Президента В.В. Путина «Россия и меняющийся мир» намечен ряд конкретных действий России на международной арене до 2018 года, четко прописаны приоритеты и направления взаимодействия с внешним миром, в том числе и на Востоке.

Во-первых, В.В. Путин напомнил о повышении роли Азиатско-Тихоокеанского региона в настоящем и будущем России.

Во-вторых, он заявил о динамично укрепляющемся китайском факторе в международной политике и глобальной экономике, и поставил Китай на первое место среди приоритетных партнеров. Он особо подчеркнул: «… Рост китайской экономики – отнюдь не угроза, а вызов, несущий в себе колоссальный потенциал делового сотрудничества, шанс поймать «китайский ветер» в «паруса нашей экономики». Он также добавил, что своим поведением Китай не дает повода говорить о его претензиях на доминирование в мире, и для России он важен как партнер еще и потому, что между нашими странами закрыты все крупные политические проблемы и существует огромный потенциал взаимодополняемости, что создает необходимые предпосылки для выработки реалистической комплексной стратегии соразвития.   

И, в-третьих, к числу ведущим партнеров России были отнесены  остальные страны БРИКС, на долю которых приходится уже больше 25 процентов мирового ВВП. Тем самым,  В.В. Путин недвусмысленно подчеркнул свою главную мысль: настала пора преодолеть односторонность европоцентризма и научиться учитывать реальное геополитическое место России как евроазиатско-тихоокеанской державы.

Удивительно, но столь ответственный подход, основанный на глубоком видении национальных интересов России и ее геополитического места, убедил далеко не всех в экспертном сообществе. Ряд публикаций, даже претендующих на роль целеполагающих, появившихся уже после выборов В.В.Путина на пост президента, вновь и вновь повторяют заигранные евроцентристские тезисы и прямо изображают Китай в качестве главной угрозы экономике России.

Странно все это, тем более, что в предстоящий период предстоит, похоже, решать колоссальные проблемы в том числе на азиатско-тихоокеанском направлении.

Россия еще не встроилась в АТР, а также в восточноазиатское сообщество, не встроилась прежде всего экономически. Однако, учитывая потенциал и перспективы развития Российской Федерации, Китай не только на словах, но и на деле демонстрирует готовность сотрудничать с Москвой. Есть интерес не только к российской энергетической и сырьевой базам, но и к российским транспортным проектам, к подходам по обеспечению продовольственной безопасности, экологической безопасности, к сотрудничеству в атомной, авиационной, космической и других сферах высоких технологий.

От России в тихоокеанской зоне ждут соответствующих действий. В АТР и в Восточной Азии, когда говорят об экономике, привыкли оперировать практическими, конкретными категориями. А у России, к сожалению, до сих пор сохраняются различия между тем, что декларируется, и тем, что конкретно делается в развитии Восточной Сибири и Дальнего Востока.

Существует расхожая метафора относительно двуглавого российского орла, который одинаково смотрит на Запад и на Восток. Но при этом как-то забывают о его крыльях, распростертых над европейской и азиатской частями державы. К сожалению, несмотря на осознание того факта, что на Востоке Россию омывает Тихий океан, пытаются махать только его западным, евроатлантическим крылом. Но на одном крыле, как известно, даже орел не сможет взлететь.