Морозов Ю.В. О потенциальных областях взаимодействия государств НАТО и ШОС в Афганистане Печать
06.03.2018 14:07

О потенциальных областях взаимодействия государств НАТО и ШОС в Афганистане

Морозов Юрий Васильевич, кандидат военных наук, профессор, ведущий научный сотрудник Институтов США и Канады и Дальнего Востока РАН

“Малая и большая” стратегии США и НАТО в Афганистане

Главными действующими внерегиональными акторами в Афганистане являются США и Североатлантический альянс. О том, как будут вести себя американские ВС в Афганистане при нынешней администрации, Дональд Трамп рассказал военнослужащим в августе 2017 г., на базе Форт-Майер в Арлингтоне. Во-первых, согласно его новой стратегии в Афганистане в отличие от предыдущих администраций, Белый дом не собирается сообщать точные данные о численности войск США и об их планах военных действий в ИРА. Во-вторых, чтобы вступить в бой или приступить к бомбардировке позиций террористов, им не нужно будет одобрение от Пентагона или Совета национальной безопасности США. И, в-третьих, по словам президента, "американская военная сила отныне не будет использована для того, чтобы пытаться перестроить другие страны на свой лад, а будет стремиться к расширению регионального сотрудничества по антитеррору с Пакистаном и Индией". Очевидно, отчасти это связано не только с целями США в ИРА, но и с репликой индийского премьера Наредры Моди, который во время встречи с Д. Трампом в Вашингтоне в 2017 г. заявил, что «никогда ни одна страна не отдавала так много, не получая ничего взамен, как США в Афганистане».

Помимо “малой” стратегии США в ИРА на действия американских военных окажет и новая стратегия национальной безопасности (2017г.). "Американские военные предпримут непосредственные действия против террористических сетей и будут преследовать террористов независимо от того, где они находятся",— говорится в стратегии. Для этого контингент ВС США в Афганистане увеличится ещё на 1 тысячу человек. Сформированная из этой численности «Бригада поддержки силовых ведомств» призвана укрепить низкую боеспособность афганской армии перед предстоящим наступлением на силы «Талибана», которые продолжает контролировать более 45% территории ИРА. Отправка этих сил планируется весной 2018 г. До этого американский контингент с июня по ноябрь 2017 г. принял участие более чем в 2 тыс. наземных операций в Афганистане совместно с национальными силами ИРА. По словам президента А. Гани, в 2017 г. было уничтожено больше командиров "Талибана", чем за все предыдущие годы, вместе взятые. Эта война унесла жизни как минимум 50 тыс. боевиков и членов террористических организаций. В ней также погибло 2,3 тыс. американских военнослужащих и более чем 30 тыс. мирных жителей, а американская казна опустела на $679,8 млрд. В 2018 финансовом г. на операции в Афганистане бюджетом США выделено еще $45,9 млрд.

По мнению главного редактора журнала «Проблемы национальной стратегии» Аждара Куртова, США в Афганистане преследуют исключительно геополитические цели. «В 2001 г. цели США в Афганистане формально декларировались как преследование и уничтожение боевиков «Аль-Каиды» и «Талибана». Однако эти цели не была достигнуты. По-видимому, реальные цели были совершенно иными. А борьба с террористами являлась лишь предлогом. На деле им было необходимо присутствовать в важнейшем регионе мира и влиять на региональные страны. Этим цели Вашингтона не ограничивались. Американцы хотели влиять и на Россию, которая имеет серьезное влияние в регионе», — отмечает Куртов. Сегодня условия несколько изменились, однако цели американцев остались прежними. При этом в Белом Доме начали полагать, что присутствие большого количества войск в Афганистане не рационально, поэтому США к 2014г. вывели большую часть своих сил из ИРА, считая, что можно достичь этих целей при помощи меньших затрат. Нынешняя цель стратегии США в Афганистане стоит в том, чтобы сохранить все то, что удалось им достигнуть в период проведения операции «Несокрушимая свобода». В частности речь идет об укреплении афганской армии и спецслужб ИРА и сохранение своего влияния в Афганистане. Так сотрудник Бостонского Университета Омар Шарифи убежден, что в ближайшей и среднесрочной перспективе присутствие и поддержка США имеет определяющее значение для Афганистана. «Правительству Афганистана сегодня противостоят не только силы «Талибана», но и сотни иностранных боевиков, которым афганские войска не смогут противостоять в одиночку. Поэтому присутствие иностранных войск в Афганистане имеет определяющее значение». В связи с этим присутствие ВС США/НАТО в ИРА принимает более высокий уровень. Принято решение об увеличении количества военнослужащих США в Афганистане до 15 тыс. человек, а сил НАТО с 13 до 16 тысяч. Этим решением, как отмечает иранист Н. Бобкин, «перспективы вывода иностранных войск отодвигаются на неопределённый срок». Более того, США постепенно включает территорию и ВС ИРА в свою структуру для усиления своего военного влияния, как в Афганистане, так и в региональном и глобальном масштабах (Рис. 1).

Рис. 1

Рис. 1. Дислокация и активность военных баз США в странах мира (по состоянию на 2017 год). Источник: Караганов С. Второй срок Дональда Трампа вполне реален // Аргументы и Факты № 4 от 24.01.2018.

Как отмечает американский политолог Майкл Хьюз, решение Трампа усилить военное присутствие США в Афганистане также вызвано борьбой с Пекином за ресурсы ИРА. «Трампу советуют люди из American Elements (американская компания, занимающаяся добычей редкоземельных элементов.), которые верят, что это стратегическое сдерживание Китая... Что необходимо противостоять его доминированию в сфере добычи редкоземельных элементов. И это можно сделать в Афганистане, даже если у них всего 2% этих минеральных ресурсов».

Официальной целью присутствия войск НАТО, которые сейчас не участвуют в боевых действиях в Афганистане, являются обучение и консультирование афганских силовых структур. Однако это «обучение» и «консультирование» проходят таким образом, что победа афганской армии над силами талибов остаётся недостижимой.

Комментируя негативную динамику развития ситуации в Афганистане, руководитель Центра Института востоковедения РАН Н. Плотников отмечает, что «от 60 до 70% территории этой страны либо контролируется антиправительственными группировками“Талибаном”, “Исламским государством” (ИГ) и другими группировками, между которыми происходят военные столкновения или с правительственными войсками». А войска НАТО отсиживаются в южном Афганистане, оставляя боевикам север страны, примыкающий к границам с Таджикистаном, Туркменистаном и Узбекистаном. Поэтому в последнее время участились прорывы боевиков к границам с этими республиками. «Консультации России с НАТО по афганской ситуации полностью прерваны, – отмечает Плотников. – Возникает впечатление, что натовцы вообще против такого сотрудничества, которое, видимо, мешает реализации текущих и перспективных задач натовской стратегии в этом регионе».

Впечатление совершенно верное. Как заявил 9 ноября 2017 г. в Брюсселе постоянный представитель РФ при Североатлантическом альянсе А. Грушко, в центре усилий НАТО «лежит задача противостояния с Россией». По его словам, речи о проектах сотрудничества России и НАТО в Афганистане больше не идёт: саммиты НАТО в Варшаве и Уэльсе «поставили шлагбаум перед любыми проектами практического сотрудничества» России и альянса. Это, в частности, касается обучения специалистов по борьбе с наркотиками для Афганистана, Центральной Азии (ЦА) и Пакистана. По словам российского постпреда, отказ альянса от сотрудничества «трудно охарактеризовать иначе как “выстрел себе в ногу”, поскольку все страны НАТО страдают от наркотической угрозы из Афганистана, где производится более 90% мирового опиума, а в 2018 г. там ожидается рекордный урожай мака».

Кроме того, как считает советник по вопросам безопасности ИРА Дафар Спанта «география военной и террористической активности боевиков в стране расширяется. Так, в примыкающем к Ирану и Туркменистану Гератском районе в 2016–начале 2017 гг. было относительно спокойно, но вскоре и он оказался вовлеченным в операции боевиков. А в НАТО едва ли планируют активно действовать против терроризма в этом районе».

Обострение ситуации в Герате и в северо- и западно-афганском приграничье обусловлено также борьбой вокруг проекта газопровода ТАПИ (Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия). «Пока проект реализуется в основном в Туркменистане, – отмечает Д. Спанта. – Но стратегическая роль установления контроля за афганским коридором для этих поставок сознаётся западными державами». Поэтому шаг за шагом Афганистан постепенно превращается в самую большую в Азии военную базу США/НАТО, действующую на бессрочной основе и способную влиять на развитие событий в регионе. «США решили остаться в Афганистане на неопределённое время, — считает бывший представитель Пакистана в ООН Мунир Акрам. — Они знают, что не могут победить талибов, и не хотят соглашаться на равноправное политическое урегулирование. Они стремятся использовать Афганистан как базу для сдерживания Китая и противостояния России». Ибо в стратегии национальной безопасности США Россия и Китай были объявлены стратегическими конкурентами США. Там прямо сказано: «Китай и Россия бросают вызов мощи, влиянию и интересам Америки, и пытаются размыть американскую безопасность…».

Таким образом, «малая и большая» стратегии США/НАТО в Афганистане преследуют в основном геополитические цели – сохранение своего долговременного присутствия и влияния на ситуацию в ИРА и регионе в целом, и противодействию там активности России и Китая.

Афганские проблемы - вызов для государств ШОС

Важными акторами в Центрально-Азиатском регионе являются государства – члены ШОС, которые граничат с Афганистаном. Сохранение высокой активности террористов в северных районах этой страны создает прямую угрозу этим государствам. Существует риск установления связей ИГИЛ и «Исламского движения Узбекистана» и им подобных организаций с радикальным подпольем в станах региона. Так в Таджикистане это касается их взаимодействия с ячейками запрещенной в стране «Партии исламского возрождения Таджикистана», контрабанде оружия, создании тренировочных лагерей в приграничной полосе и заброске диверсионных групп в республику. Объектом террористических посягательств может стать и другой член ШОС - Узбекистан. Радикалы пытаются проникнуть в эту страну через Таджикистан и Кыргызстан, устанавливают контакты с местными ячейками «Хизб ут-Тахрир» и «Джихад». Их целью является провоцирование массовых выступлений аналогичных событиям в Андижане. Другой целью экстремистов является организация мятежей против действующей власти в государствах - членах ШОС с использованием экономических затруднений в странах ЦА. Для этого в регионе они активно вербуют молодежь с целью развертывания там полномасштабного антиправительственного подполья.

Спецслужбы стран ШОС при поддержке России и региональной антитеррористической структуры Организации ведут борьбу с этими угрозами. Однако, по мере ухудшения обстановки в ИРА ситуация в ЦА тоже будет усложняться, т.к. террористы накапливают там все большие ресурсы. При этом северные регионы Афганистана, находящиеся под их контролем, будут обеспечивать боевикам «надежный тыл». А доставшаяся в наследство от британского колониального владычества «линия Дюранда», установленная в 1893 г. и подменяющая государственную границу между Пакистаном и Афганистаном (которая не признается Кабулом и не охраняется), создает идеальные условия для перетекания боевиков в «серую зону племен» в Пакистане и обратно в Афганистан. В связи с этим, как считает немецкий специалист по региону Гюнтер Кнабе, Россия «намерена усилить роль ШОС, которая до сих пор не имела заметного политического влияния в регионе из-за слишком разнородных интересов ее участников. Поэтому президент РФ Путин предложил возобновить работу контактной группы ШОС по Афганистану». Поэтому неслучайно 11 октября 2017 г. в Москве прошло заседание Контактной группы «ШОС – Афганистан» на уровне зам. министров иностранных дел. В ходе заседания состоялся обмен мнениями по вопросам борьбы с угрозами безопасности в регионе, содействия усилиям Афганистана по восстановлению мира в стране. По мнению Кнабе, речь также шла о выработке общей стратегии между Китаем и Россией, у которых в Афганистане есть общие цели. «Забота номер один и у Пекина, и у Москвы - что исламисты с территории Афганистана будут готовить теракты в РФ и КНР». Эта забота обострена сообщениями о перемещении большого числа боевиков из Сирии в Афганистан. По данным эксперта из Института Дальнего Востока РАН Л. Васильева, в Афганистане сейчас серьезно концентрируются группировки ИГ, в рядах которых уже насчитывается порядка 4 тыс. человек. При этом они все находятся главным образом в северных районах ИРА.

Вторая забота Контактной группы - поток опиатов из Афганистана, который афганским структурам и их западным союзникам не удается снизить. Это тревожит Россию, страны ЕС и затрагивает Китай. Пекин также имеет значительные экономические интересы в Афганистане. «Глобальный проект КНР "Экономического пояса Шелкового пути", в который в той или иной степени включаются члены ШОС. Но пока строить логистику этого проекта в Афганистане невозможно, и его приходится обходить. Причина - катастрофическая ситуация с безопасностью», - отмечает сотрудник Института Дальнего Востока РАН В. Матвеев.

Третья важнейшая тема московской встречи - вопросы оказания помощи Афганистану в достижении национального примирения. "Эта тема постоянно присутствует в итоговых документах ШОС, один из последних примеров - Астанинская декларация, где подчеркивается, что ШОС выступает за мирный и свободный от терроризма и процветающий Афганистан", - отмечает спецпредставитель президента РФ по делам ШОС Бахтиер Хакимов. По его словам контактная группа не дублирует ни одну из существующих переговорных площадок по Афганистану. "Оказанием содействия Афганистану в поисках национального примирения занимаются в рамках Стамбульского процесса, Кабульского форума и по линии различных многосторонних групп государств. Форматов много, но пока количество не переходит в качество", - считает Хакимов.

Заседание 11 октября также прошло под знаком выработки единой позиции членов Контактной группы в отношении новой афганской стратегии США. "Реакция на нее среди стран региона противоречивая. Пакистан далеко не в восторге от этого плана, включающего изоляцию Исламабада. Это невыгодно и КНР, которая строит ряд важных проектов в регионе с участием Пакистана", - отметил Б. Хакимов. Касаясь возможности подключения США к работе контактной группы, российский дипломат заметил: "Когда собирался Московский формат, мы приглашали американцев, но Вашингтон отказался от участия". При этом дипломат не исключил, что в перспективе к формату ШОС - Афганистан могут подключиться новые участники. В частности, такими странами могут стать Иран и Туркменистан, которые уже принимают участие в консультациях по афганской проблематике.

Дипломат напомнил, что раньше Контактная группа работала в формате “шесть плюс один" за счет постоянных представителей государств - членов при Секретариате ШОС и представителей посольства ИРА в Пекине, то теперь - "восемь плюс один” (в результате присоединения к ШОС Индии и Пакистана) на уровне заместителей министров иностранных дел и будет собираться в таком формате в обязательном порядке раз в год. Российское предложение возобновить работу в таком составе единодушно поддержали лидеры всех государств - членов ШОС и президент Афганистана.

Озабоченности Китая в Афганистане

Одним из важных игроков в ЦА является Пекин, который активизирует свое влияние на события в Афганистане и в качестве приоритета поддерживает альянс с Исламабадом. Как считает эксперт А. Серенко, - «До сих пор РФ и КНР на афганском направлении шли параллельными курсами. Для этого у Китая есть формат Пекин – Вашингтон – Исламабад - Кабул и организация "Урумчийского договора" с участием Китая, Пакистана, Афганистана и Таджикистана, а также трехсторонние встречи Китай-Пакистан-Афганистан. И ни к одному из этих форматов Пекин Москву не привлекает», - напоминает он. Тем не менее, по мнению российского эксперта Савина, интересы Китая и России в Афганистане взаимно дополняют друг друга, при этом усиление влияния Пекина в Пакистане через проект «Китайско-пакистанский экономический коридор» встречает болезненную реакцию Вашингтона. Поэтому в новой стратегии национальной безопасности США прямо указано, что они будут оказывать давление на Пакистан, а КНР для США — соперник.

Что касается экономического усиления КНР в ИРА, то это не означает, что Пекин стремится диктовать Кабулу, как проводить ему внутреннею политику. И если сейчас афганские власти беспокоят в основном талибы, то у Китая другие причины для тревоги. В афганской провинции Бадахшан уже не раз были замечены боевики ИГ. Часть из них — пуштуны из «зоны племен», пришедшие в Бадахшан. А часть — уйгуры, те, кто раньше воевал под знаменами ИГИЛ в Сирии и Ираке. И если они обоснуются в Бадахшане, граничащем с китайским Синьцзяном, где существует мощное сепаратистское движение с исламской спецификой, то смогут перебрасывать в КНР отряды боевиков по Ваханскому коридору.

Поэтому Пекин намерен создать свою военную базу в Бадахшане. Там уже побывала спецкомиссия из афганских и китайских военных экспертов, которые выбирали место для базы и оценивали объемы работ. Ходя до этого, Пекин дистанцировался от любых силовых акций на сопредельной территории. На трехсторонней встрече в Пекине глав МИД Китая, Афганистана и Пакистана 26 декабря 2017г. китайцы настойчиво убеждали пакистанцев и афганцев “забыть старые обиды”. При этом они не скупились на обещания, предлагая включить ИРА в проект китайско-пакистанского экономического коридора — одного из самых многообещающих региональных проектов. Речь идёт о масштабном инфраструктурном проекте общей стоимостью $62 млрд. Он предполагает строительство шоссейных и железных дорог, которые свяжут запад Китая с пакистанскими портами на побережье Индийского океана, в первую очередь с портом Гвадар. Также планируются расширение и модернизация портов и аэропортов, масштабные инвестиции в электроэнергетику, создание СПГ-терминалов, нефте- и газопроводов на территории Пакистана. При этом Китай через Пакистан получит прямой выход к побережью Индийского океана и далее — к Ближнему Востоку и Европе. Власти КНР считают этот экономический коридор ключевым в проекте «Один пояс — один путь», который должен создать ориентированную на Китай систему экономической и инфраструктурной интеграции в Евразии.

Для КНР интересны и природные ресурсы Афганистана. В 2007 г. китайские корпорации China Metallurgical Group Corp., Jiangxi Copper Corporation и Zijin Mining Group Company выиграли тендер на разработку одного из крупнейших месторождений меди в мире — Айнак. Сделка в $3,5 млрд. считается крупнейшей в истории Афганистана. Пекин также интересует добыча золота и железа. Кроме того, в ИРА находятся практически неразработанные залежи нефти (около 1,6 млн. баррелей) и природного газа (15,7 трлн. куб. м). Для их добычи КНР активно вкладывает свои деньги и является крупнейшим инвестором в экономику страны.

О другой встрече в Пекине в 2017г. — министров обороны Афганистана и КНР и зампреда Центрвоенсовета КНР известно намного меньше: лишь то, что стороны договорились наращивать двусторонние связи в военной сфере. Как сообщил министр обороны ИРА Т.Бахрами, он договорился с китайскими представителями о взаимодействии в борьбе с терроризмом. Для этого момент выбран исключительно удачно. Из-за новой стратегии национальной безопасности США Д. Трамп рассорился с Пакистаном, через который проходит единственный маршрут снабжения американской группировки в ИРА. Вашингтону также не удалось пока втянуть в афганский конфликт Индию, способную возложить на себя всю тяжесть противостояния талибам и не дать Китаю войти в Афганистан. Поэтому Пекин в перспективе может получить лавры посредника, замиривший Афганистан, что существенно укрепит его позиции в мире.

Ключевой вопрос — что будет дальше и насколько серьезно КНР намерена втягиваться в афганский конфликт. До последнего времени участие китайских военных ограничивалось рейдами и засадами спецназа в Ваханском коридоре, где они перехватывали группы уйгурских исламистов. В 2016 г. Китай впервые предложил военную помощь Афганистану. При этом Кабул выразил заинтересованность в логистическом оборудовании, лёгком вооружении, запчастях для авиации, боеприпасах и военной форме. А в 2017 г. китайские военные проводили совместное патрулирование с афганцами в горах Памира.

«Новая база афганской армии — это лишь элемент в общем росте китайской вовлеченности в регионе, — считает сотрудник Института Дальнего Востока РАН В. Кашин. — Если тенденция продолжится, то китайское присутствие в ИРА, скорее всего, будет смоделировано по образцу российского присутствия в Сирии. А именно — опора на коалицию с местными правительственными силами; поддержка дружественных формирований из местного населения; удары с воздуха и действия спецназа при ограниченном участии сухопутных войск НОАК». Но как показывает опыт СССР и США, ограниченным вмешательством Китая в афганские дела обойтись не удастся - постепенно конфликт будет втягивать в себя дополнительные войска и ресурсы. Но у Китая есть козырь, которого не было, ни у СССР, ни у США — лояльный Пакистан, способный влиять на талибов. Если же «нет» — то Китаю предстоит вспомнить, за что именно Афганистан получил недобрую славу «кладбища империй».

Таким образом, сотрудничество Пекина и Кабула выходит далеко за пределы экономики. Китай оказывает гуманитарную и военную помощь Афганистану, и активно строит там свою инфраструктуру, включая военную. При этом, следуя принципу неприсоединения к военным блокам, Пекин будет уклоняться от чьих либо предложений стабилизировать обстановку в ИРА при помощи совместного применения военной силы.

Афганская и среднеазиатская стратегии России и ее отношение к американскому присутствию в ИРА

К началу 2018г. Россия провела ряд успешных внешнеполитических стратегических акций на Ближнем Востоке, давших ей политическую и военную выгоду, и превратившую Москву в ключевого актора в урегулировании конфликтов в этом регионе. Среди них - военная кампания в Сирии, поддержка главы Ливийской национальной армии генерала Хафтара, а также налаживание отношений с правительством Египта, которое дало согласие на использование российскими ВКС их авиабаз.

Действия России в Афганистане являются продолжением этой стратегии, однако они уже не ограничиваются обеспечением стабильности на местах. Москва создает собственную сеть контактов и средств защиты российских интересов в ИРА. По аналогу с сирийской стратегией она стремится укрепить свои позиции в качестве влиятельного игрока в Афганистане и закрепить за собой роль неотъемлемого участника в урегулировании любых кризисов в этой стране и в регионе в целом.

В связи с этим деятельность России включает в себя предложения деловых инвестиций, дипломатическую кампанию, культурные программы, а также финансовую и военную поддержку ИРА, влиятельных сил на севере страны. В реализации этой стратегии у России есть ряд преимуществ перед США. Многие российские офицеры, сотрудники спецслужб и дипломаты обладают опытом работы в Афганистане, который они получили в период советско-афганской войны. Значительная доля афганских чиновников и военнослужащих получила образование или прошла подготовку в России. Москва предоставила правительству ИРА вертолеты и запчасти к ним, десятки тысяч автоматов и миллионы боеприпасов. При этом Москва заключает временные союзы с группировками в ИРА, которые являются наиболее влиятельной в стране. Такая гибкость, к примеру, позволила России работать с умеренной частью Талибана. При этом Москва нe рaссмaтривaeт это движeниe в кaчeствe пaртнeрa для сoтрудничeствa, считая что она стремится получить контроль над территориями внутри ИРА и поэтому является угрозой только для нынешнего правительства, не представляя угрозы за пределами страны. Она сильно отличается от ИГИЛ, которая действуют в Афганистане и Пакистане и которую Москва считает транснациональной группировкой, представляющей угрозу для стран ОДКБ и ШОС. Как заявил в 2015г. спецпредставитель РФ по Афганистану Замир Кабулов, интересы России и Талибана «совпадают», когда речь идет об уничтожении ИГИЛ. В связи с этим советник по вопросам национальной безопасности правительства ИРА Мохаммад Атмар, заявил о ее «значительной роли» в том, чтобы посадить Талибан за стол переговоров.

С декабря 2016 г. по апрель 2017 г. Россия провела три раунда переговоров с участием Китая, Ирана и Пакистана. В третьем раунде принял участие Афганистан. Были установлены кoнтaкты с прeдстaвитeлями Тaлибaнa для выяснeния иx пeрeгoвoрнoй пoзиции и гoтoвнoсти принять кoмпрoмисс нa бaзe трexстoрoнниx сoглaшeний. Цeль кoнтaктoв — стимулирoвaниe мирнoгo прoцeссa в Aфгaнистaнe. Для этого прeдпoлaгaются провести пeрeгoвoры в фoрмaтe «Кaбул — Тaлибaн» при учaстии нaблюдaтeлeй из Мoсквы, Пeкинa и, вoзмoжнo, Ислaмaбaдa. Нa выxoдe дoлжнo быть сoстaвлeнo сoглaшeниe o пeрexoдe oснoвныx фрaкций Тaлибaнa к лeгaльнoй пoлитичeскoй бoрьбe, сoздaниe кoaлициoннoгo прaвитeльствa, вoзмoжны и пoпрaвки в кoнституции ИРА. При этом талибам придeтся oткaзaться oт любыx кoнтaктoв с тeррoристичeскими oргaнизaциями, включaя Aль-Кaиду, ИГИЛ и синьцзян-уйгурскиx сепаратистов.

В 2018 г. нa плoщaдкe ШOС прeдпoлaгaeтся aктивизaция прямoгo диaлoгa Индии и Пaкистaнa с цeлью снижение конфликтного потенциала регионе. При этом Aфгaнистaн дoлжeн гaрaнтирoвaть нeйтрaлитeт в их кoнфликтe и исключить испoльзoвaниe своей вoeннoй инфрaструктуры прoтив oднoй из стoрoн. Ожидаемы вариант завершения этих переговоров — сокращение вооруженного насилия между конфликтующим сторонами и исчезновение «дуги напряженности» в регионе.

Таким образом, в результате реализации своей стратегии в Афганистане Россия достигла основной цели: она сумела позиционировать себя в качестве ключевого участника переговоров о перспективах развития ИРА и региональной безопасности. Этому способствует пoзиция Москвы, пoддeрживaющая oднoврeмeнно дружeствeнныe oтнoшeния с Кабулом, Ислaмaбaдoм и Нью-Дeли, что пoзвoляет eй выступить гaрaнтoм в будущeй сдeлкe o судьбe взаимоотношений в «трeугoльнике» Aфгaнистaн — Пaкистaн — Индия. Для этого она приложила немало усилий для того, чтобы наладить отношения с этими и другими странами. В частности, в 2016 г. Россия и Пакистан провели первые совместные военные учения и подписали соглашение на покупку Пакистаном российских боевых вертолетов Ми-35. Москва сотрудничает и с Ираном, который является ее союзником в Сирии.

При этом усиление позиций Китая в Афганистане не противоречит интересам России. Как отмечает эксперт Центра геополитических экспертиз Л. Савин «Китай в Афганистане продвигает свои экономические и финансовые инструменты, вместе с инвестициями идут договорённости о покупке китайских товаров и услуг». Он уверен, что на этом поле серьёзно конкурировать с КНР вряд ли кто-то сможет, а на рынке вооружений Афганистана Пакистана и Индии Китаю будет трудно что-либо противопоставить России.

Кроме того, авторитет Москвы как ключевого игрока в Афганистане позволяет укрепить веру ее среднеазиатских союзников в способность России обеспечить их безопасность в случае обострения ситуации в регионе.

Так, к примеру, срыв политического урегулирования в Афганистане может привести к дальнейшему нарастанию конфликта и превращения его в гражданскую войну. Россия пытается не допустить развитие этих событий, и готовит ответные меры. При этом основной целью ее усилий является создание полосы безопасности вдоль границы центральноазиатских стран- участниц ОДКБ с Афганистаном. Для этого в рамках двусторонних программ военного сотрудничества Москва смогла поднять боеготовность сил ОДКБ до уровня, гарантирующего купирование первоначальных атак боевиков. Однако здравое предложение Москвы о возвращении в регион российских пограничников или создания пограничных войск ОДКБ отвергается правительствами ряда стран ЦА.

Особую тревогу у Москвы вызывает «закрытая» позиция Ашхабада, которая затрудняет объективную оценку ситуации на туркмено-афганском участке границы и возможные меры по ее улучшению. Кроме того по требованию таджикистанского правительства в 2012 г., численность опергруппы ФСБ РФ в Таджикистане была сокращена в три раза. В связи с этим, Россия пытается улучшить ситуацию за счет повышения уровня технического оснащения таджикистанской границы. Для этого она направляет туда спецтехнику и обеспечивает ее работу, помогает республике в подготовке кадров и оказывает финансовую помощь, однако, этого явно не достаточно. Очевидно, в рамках ОДКБ имеет смысл вернуться к проекту создания коллективных сил пограничной охраны, либо расширения состава наблюдателей на контрольных пунктах границы с ИРА.

В случае масштабного вторжения боевиков на территорию ЦА со стороны Афганистана, ВКС и спецназ ВС РФ окажут поддержку своим союзникам по ОДКБ в пределах суток, с последующим развертыванием коллективных сил оперативного развертывания ОДКБ, которым потребуется 4–5 суток. При этом вероятно, что к поддержке антиталибских сил в самом Афганистане могут подключиться Китай и Иран. Их совместные действия даже при наихудшем развитии ситуации могут сократить прямые военные угрозы для региональной безопасности. В случае отказа США и НАТО от взятых на себя обязательств по поддержанию безопасности в Афганистане и при условии согласия афганских властей, возможно использование российских ВКС по «сирийскому сценарию» для недопущения создания полнокровных формирований сил террористов и сепаратистов в ИРА. При этом ввод сухопутных сил ВС РФ в Афганистан - исключается.

В числе прочих афганских угроз Россия рассматривает наличие сети военных баз США на территории Афганистана, которые могут быть использованы для ведения войны против России, Китая и Ирана. Номинально эти базы имеют статус «афгано-американских», однако они полностью находятся под фактическим контролем США, а их имущество и личный состав признаются экстерриториальными.

В настоящее время в Афганистане размещены 3 базы США: в Баграме, Кандагаре и на базе аэропорта Шинданде. В 2017г. посадочные полосы там были модифицированы, и аэропорт получил возможность принимать стратегическую авиацию, что превращает его в часть наступательной военной стратегии США. Ее потенциал обуславливают рост напряженности в регионе, и провоцирует Китай на расширение военной инфраструктуры в Синьцзян-Уйгурском автономном районе и афганском Бадашхане. Предназначение американских военных баз также вызывает обеспокоенность Генштаба ВС РФ, который рассматривают эти объекты в числе потенциальных угроз, что обусловлено отсутствием диалога Москвы и Вашингтона, перспективы которого не улучшаются. Эти обстоятельства учитываются МО РФ при развитии инфраструктуры ОДКБ в ЦА.

Что касается перспектив развития российско-американских отношений по Афганистану, то в конце XX - начале XXI века Россия и США преследовали там во многом одинаковые цели: стремились предотвратить хаос и превращение страны в безопасное убежище для террористов. Поэтому когда США вошли на территорию Афганистана в 2001г., интересы США и РФ по большей части совпадали. Сотрудничество между Москвой и Вашингтоном достигло своего пика, когда США и НАТО было позволено транспортировать оружие и оборудование через российскую территорию, когда РФ поставляла в ИРА вертолеты Ми-17 и сотрудничала с США по сокращению объемов производства наркотиков в ИРА. При этом Москва мирилась с операциями США в Афганистане в надежде на то, что они могут вернуть стабильность в ИРА и давала понять Вашингтону, что не хочет, чтобы США быстро вывели оттуда свои войска.

Но со временем Россия начала постепенно терять веру в то, что США способны вернуть стабильность в ИРА. Ухудшение российско-американских отношений после присоединения Крыма еще больше уменьшило желание Москвы поддерживать Вашингтон. Новая стратегия США в Афганистане ее тоже не впечатлила. Министр иностранных дел РФ С. Лавров назвал сосредоточенность США на применении силы в Афганистане и открытую дату вывода оттуда войск «тупиком» и что стратегия Трампа почти ничем не отличается от стратегии Обамы, которая не помогла улучшить ситуацию с безопасностью в стране. Российские эксперты также раскритиковали решение Пентагона прекратить закупать Ми-17 для афганской армии, заявив, что это исключительно политическое решение, ставшее результатом введения антироссийских санкций. Россия все чаще настаивает на том, что подход США в борьбе с терроризмом не работает и что политическая воля в Вашингтоне, необходимая для продолжения кампании в Афганистане, в скором времени иссякнет. Для России это серьезная проблема, однако, она предоставляет ей возможность стать влиятельным игроком в Афганистане.

Возможные направления взаимодействия в области стабилизации обстановки в ИРА интересованных в этом акторов

Анализ точек зрения дипломатов и политологов, касающихся стратегий главных действующих субъектов в ИРА, позволяет выделить ряд областей потенциального взаимодействия заинтересованных в этом акторов в интересах стабилизации обстановки в Афганистане совместными усилиями.

Во-первых, новейшая история Афганистана свидетельствует о том, что внешний фактор продолжает оказывать существенное влияние на внутреннее положение страны, поскольку ее стратегическое положение в Евразии предопределяет особое место на геополитической карте мира. В связи с этим страна превратилась в арену соперничества региональных и мировых держав за влияние в Центрально-Азиатском регионе.

В этой связи заинтересованным акторам в стабилизации обстановки в ИРА (включая Афганистан, Туркмению, а также члены ОДКБ, ШОС, ЕС и НАТО) было бы целесообразным совместными усилиями под эгидой ООН разработать «Концепцию баланса геополитических интересов, сотрудничества и взаимного учета интересов в Афганистане». Целью этой концепции является создание платформы конструктивного сотрудничества региональных и мировых держав и их союзов для решения существующих проблем в ИРА и нахождения там путей сбалансирования их интересов.

Во-вторых, в настоящее время ситуация в афганском обществе до предела обострена национальными и региональными противоречиями. С учетом сложившейся ситуации Афганистану, властям в Кабуле при посредничестве международных структур, есть необходимость разработать «Концепцию национальной идентичности» с механизмом ее реализации. Ее суть заключается в том, что между народами, проживающими в Афганистане должны воцариться мир и согласие, всестороннее развиваться взаимопонимание, дружба и сотрудничества всех народностей страны в целях обеспечения равенства в политической, экономической и социальных сферах, в области культуры и образования. В реализации данной Концепции, разрабатываемой под наблюдением ООН и ОБСЕ, должны активно участвовать все живущие народы в Афганистане.

В-третьих, для замирения Афганистана государства ШОС могли бы предложить США и другим странам НАТО использовать в стране таджикскую модель урегулирования конфликта — путем диалога и переговоров, которая является уникальной в мировой практике. Данная модель демонстрирует возможности, подходы, принципы и механизмы урегулирования конфликтной ситуации с участием международных организаций и финансовых институтов в установлении мира и стабильности в зоне конфликта. В свое время эта задача была достигнута в Таджикистане, когда в стране шла гражданская война, и когда атмосфера вражды поставила это государство на грань исчезновения. Поэтому разумно изучить и применить в Афганистане опыт Таджикистана, следуя принципам данной модели для урегулирования конфликта в этом государстве.

В-четвертых, нынешняя афганская власть продолжает отказываться признавать афгано-пакистанскую границу по «линии Дюранда». Отсутствие пограничного контроля этой границы создает идеальные условия для действий международных террористов, экстремистов, сепаратистов и наркоторговцев. В связи с этим властям Афганистана и Пакистана необходимо сесть за стол переговоров и решить данную проблему. Главной целью переговоров является обеспечение и повышение уровня безопасности общей границы, организация работы по легальному перемещению людей и товаров через нее и пресечение трансграничной преступности.

В-пятых, в геополитическом контексте ситуация в Афганистане затрагивает безопасность стран ОДКБ. Они уже не один год страдают от афганского кризиса, который создаёт неблагоприятный фон для системы региональной безопасности. Ввиду этого в рамках этой организации целесообразно разработать «Стратегию по обеспечению региональной безопасности в контексте угроз, исходящих из Афганистана». Китай, не являющийся членом ОДКБ, может присоединиться к разработке и реализации этой стратегии через механизмы сопряжения структур ШОС и ОДКБ. В рамках данной стратегии необходимо определить предметные цели и задачи и механизм их выполнения. При этом национальные интересы стран региона должны отвечать единым требованиям вышеуказанной стратегии.

В-шестых, кроме военно-политических мер безопасность региона можно обеспечить и путем вовлечения Афганистана в межрегиональную интеграцию. Поэтому было бы рациональным государствам ШОС в рамках реализации проекта «Один пояс — один путь» и при поддержке международных финансовых организаций - создать в Афганистане транспортные, энергетические и торговые коридоры между странами Центральной и Южной Азии, а также Европы, создав условия для углубленного научно-технического и экономического сотрудничества между государствами региона.

В-седьмых, в условиях возрастающих вызовов и угроз, их ускоренной трансформации в Афганистане, безопасность этого государства и региона в целом, становится одним из первостепенных вопросом, как для России, так и для западных держав, которые вовлечены в процессы, происходящие в ИРА. С учетом этого, было бы благоразумным реанимировать работу Совета Россия – НАТО, где рассмотреть инициативу Таджикистана по созданию «пояса безопасности» вокруг Афганистана с участием стран, имеющих общую границу с Афганистаном. Создание «пояса безопасности» может стать действенным стратегическим актом Совета Россия – НАТО для мирового сообщества и позволит продолжить сотрудничество России с западными державами в процессе мирного разрешения афганского кризиса.

В-восьмых, у России и США, существует много объективных причин для того, чтобы возобновить сотрудничество в Афганистане. Интересам обеих стран отвечает уничтожение террористических группировок, наркотрафика, восстановление инфраструктуры страны и оказание гуманитарной помощи. Они стремятся ликвидировать угрозу со стороны ИГИЛ, чье присутствие на севере и востоке Афганистана растет.

Но в ближайшей перспективе результаты сотрудничества России и США по ликвидации общих для них угроз, будут довольно ограниченными, благодаря вашингтонским ястребам и антироссийской истерии, царящей в СМИ и среди американского истеблишмента. Поэтому пока страны могут сотрудничать на тактическом уровне, например, обмениваться данными о местонахождении террористов и подобной информацией. Но даже это позволит возобновить работу Совета Россия – НАТО и восстановить российско-американский диалог по региональным проблемам, затрагивающие национальные интересы обеих стран.

И в среднесрочной перспективе не стоит ожидать слишком многого. Разрыв между стратегиями России и США в Афганистане, продолжает увеличиваться. Вашингтону не по нраву, что стратегия России в Афганистане включает в себя ряд элементов, которые присутствуют в ее сирийской стратегии. Проведя многосторонние переговоры в ИРА, как она сделала с участниками сирийского конфликта, Москва закрепила за собой роль участницы будущих соглашений по Афганистану.

45-й президент США хотел бы наладить отношения с Москвою, однако Д. Трамп осознает, что это даст ему больше минусов, чем плюсов при нынешней внутриполитической ситуации в США. Поэтому возобновление российско-американского сотрудничества им отложено, и, судя по всему - надолго. Свидетельство тому – очередная порция антироссийских санкций в виде опубликованного 31 января 2018 г. «черного списка», куда вошли политики и бизнесмены, поддерживающие Президента В. Путина. Очевидная цель санкционного списка – разубедить крупный бизнес и российскую политическую элиту сотрудничать с нынешней властью в Кремле. Также следует понимать, что за возможное налаживание отношений Д. Трамп, как бизнесмен-прагматик, может потребовать от России “отдаления” от Китая. А для Москвы в ближайшей и среднесрочной перспективе для решения глобальных и региональных проблем, включая Афганистан, в разы важнее плодотворное сотрудничество с Пекином, чем с Вашингтоном.

В-девятых, тем не менее, у сторонников приверженности принципу в российско-американских отношениях «лучше худой мир, чем добрая ссора» в начале 2018 г. появился повод для “осторожного” оптимизма в области возобновления переговоров по проблемам безопасности. Основанием для этого служит информация о том, что в январе в США был выпущен пока засекреченный доклад, в котором говорится, что американские спецслужбы во время президентских выборов сфабриковали пресловутое “российское досье Трампа”. Отзывы посвящённых в детали этого доклада таковы: «Это круче Уотергейта», «Люди должны это знать!» и т. п. Как считают авторы доклада, которые пытаются добиться его публикации, - «Для России это отличные новости. Как минимум токсичность “российского вопроса” в американской политике резко снизится. Будет хотя бы минимальный шанс на вменяемые переговоры без истерики русофобов».

И, во-вторых, американские сенаторы и конгрессмены все чаще стали прислушиваться к мнению видных военных стратегов, среди которых находится 16-й министр обороны США (1994-1997гг.) Уильям Перри. На московской встрече с сотрудниками Института США и Канады РАН 6 февраля 2018г. он высказал мнение, что в среднесрочной перспективе существует вероятность возобновления сотрудничества США и России в ИРА, как это было ранее на Балканах, где американские и российские военнослужащие совместными усилиями устанавливали мир. Для этого дипломатам, военным и экспертам обеих стран необходимо найти точки совпадения национальных интересов США и России в Афганистане и начать конструктивное сотрудничество в интересах стабилизации обстановки в этой стране.


Полная версия статьи будет опубликована в журнале «Проблемы Дальнего Востока»

Обновлено 06.03.2018 14:18