Доклад А.Ф. Клименко Печать
22.06.2015 15:25

Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве от 16.6.2001 г: военно-политические аспекты российско-китайского сотрудничества

(Доклад на международной конференции в ИДВ, посвященной 13-й годовщине Договора, 7 июля 2014 г.)

Как известно, на нынешнем этапе военная политика Китая основывается на принципах неучастия в военных союзах (блоках) и отказа от размещения вооруженных сил на иностранных территориях, за исключением участия в миротворческих операциях под эгидой ООН. Вместе с тем, наращивание военного присутствия США в АТР, активизация деятельности Вашингтона по укреплению существующих и сколачиванию новых военно-политических коалиций вынуждает многих китайских экспертов, адекватно оценивающих и сопоставляющих совокупный потенциал Америки с её союзниками и Китая и прогнозирующих возможные варианты развития военно-политической обстановки в регионе, пересматривать своё отношениё к этому вопросу. Об этом убедительно свидетельствует содержание передовой статьи в газете "Жэньминь жибао" от 10 февраля 2014 года. В этой статье говорится, что параллельное сдерживание России и Китая Америкой с ее союзниками неизбежно подталкивает две соседние страны друг к другу. Подписанный в 2001 году Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой хорошо поработал и обеспечил базу для налаживания полноценного стратегического партнерства. Но в новых условиях целесообразно не только наращивать объем взаимодействия, но и вывести его на новый качественный уровень — уровень военно-политического союза. Оформленный в терминах международного права союз позволил бы не только укрепить позиции обеих стран на мировой арене, но и покончить с остатками взаимного недоверия, которые препятствуют переходу сотрудничества на более высокий уровень.

Об этом же говорит и один из ведущих китайских политологов–международников Янь Сюэтун, который предлагает противопоставить американской стратегии укрепления и развития союзов наращивание в следующем десятилетии стратегического сотрудничества Китая с Россией вплоть до создания отвечающего интересам обеих стран союза.[1]

О необходимости усиления российско-китайского взаимодействия в сфере безопасности говорили и лидеры наших государств во время официального визита российского президента в мае сего года в КНР.

Таким образом, необходимость дальнейшего развития сотрудничества России и Китая в сфере безопасности объективно существует. Вопрос лишь в том, в какой форме наращивать такое сотрудничество – в форме военно-политического союза или же нам идти по линии дальнейшего развития стратегического партнёрства в рамках уже подписанных договоров и существующих международных организаций, членами которых являются и Россия и Китай.

Проанализируем уже упоминавшийся Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой от 2001 года. Некоторые т.н. «независимые» эксперты в России считают, что Договор ограничен декларативными заявлениями, без каких либо конкретных обязательств.

Так ли это? Обратимся к ст. 9, которая гласит, что в случае возникновения ситуации, которая «может создать угрозу миру, нарушить мир или затронуть интересы безопасности», а также в случае «возникновения угрозы агрессии против одной из Сторон» они незамедлительно «вступают в контакт друг с другом и проводят консультации в целях устранения возникшей угрозы». То есть в случае возникновения угрозы Договор не исключает принятие нашими странами самых решительных мер для её устранения.

Однако Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Россией и Китаем не ограничивается процитированным выше положением. В нем содержится целый комплекс принципов, направленных на укрепление доверия между нашими странами и содержащими взаимные обязательства по неприменению каких либо силовых действий по отношению друг к другу.

Так, в ст. 1 и 2 говорится о взаимном уважении «суверенитета и территориальной целостности», ненападении, невмешательстве во внутренние дела, соблюдении принципов «равенства, взаимной выгоды, мирного сосуществования». Поэтому «Стороны в своих взаимоотношениях не применяют силу или угрозу силой, не используют экономические и иные способы давления и разрешают разногласия исключительно мирными средствами», обязуются «взаимно не нацеливать стратегические ядерные ракеты» и «исключают применение друг против друга ядерного оружия».

А ст. 4 направлена на взаимную поддержку политики друг-друга в вопросах, касающихся защиты государственного единства и территориальной целостности наших государств.

И, наконец, руководствуясь международно-правовыми принципами территориальной неприкосновенности и нерушимости государственных границ, обе страны неукоснительно соблюдают государственную границу между ними, гласит ст. 6.

Следует заметить, что названные выше положения Договора – не просто декларации. За последние годы наши страны урегулировали все пограничные вопросы, что, очевидно, упускают упомянутые выше эксперты. Окончательная делимитация российско-китайской госграницы, равно как и успешная реализация на протяжении последних десяти лет соглашения по укреплению мер доверия в военной области и взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы, а также по совместному хозяйственному использованию отдельных островов и прилегающих к ним акваторий пограничных рек, способствовали превращению границы между двумя государствами в "границу мира и дружбы".

Наращивается сотрудничество наших стран в политико-дипломатической сфере, в решении проблем ограничения СНВ, сохранения режима нераспространения ЯО и средств его доставки, предотвращения гонки вооружений в космосе. Россия и Китай, как постоянные члены Совбеза ООН, выступают по этим вопросам с консолидированных позиций.

Обе наши страны прилагают большие усилия к решению корейской проблемы. В силу геостратегического положения России и Китая военно-политическая ситуация на Корейском полуострове напрямую затрагивает их безопасность. Мы заинтересованы в том, чтобы его пространство не стало ареной вооруженной борьбы, будь то военный конфликт между Севером и Югом или агрессия США против КНДР по иракской модели.

Неприемлем для обеих стран и вариант мирного поглощения Южной Кореей КНДР по германской модели, что автоматически выводит американо-южнокорейскую коалицию к сухопутным границам России и Китая.

Поэтому наши страны считают 6-сторонние переговоры реальным путем поиска решений проблемы Корейского полуострова и призывают участников переговоров проявлять терпение, гибкость, чтобы мирным путем разрешить ядерную проблему.

Аналогичные цели, но применительно к Центрально-Азиатскому региону, преследуют наши страны, взаимодействуя при решении Иранского вопроса. Они с пониманием относятся к стремлению Ирана осваивать ядерную энергию в мирных целях. Тегеран, подписав и ратифицировав ДНЯО, имеет на это право, и имеет право получать предусмотренную этим Договором помощь от других государств. Но не следует загонять Тегеран в угол, что может подтолкнуть его к экстремистским шагам.

Таким образом, наши государства реализуют установки ст. 11 Договора, где сказано, что обе «Стороны выступают за строгое соблюдение общепризнанных принципов и норм международного права, против любых действий, направленных на оказание силового давления или на вмешательство под каким-либо предлогом во внутренние дела суверенных государств и прилагают активные усилия для укрепления международного мира, стабильности, развития и сотрудничества, тесно взаимодействуя в предотвращении международных конфликтов и в их политическом урегулировании».

Россия и Китай выступили против выхода США из Договора об ограничении систем ПРО от 1972 г, считая, что создание Вашингтоном системы национальной ПРО и ПРО ТВД обесценит их потенциал сдерживания и будет иметь серьёзные последствия не только для наших стран, но и для глобальной безопасности.

Следует отчетливо представлять, что чрезмерное сокращение ядерных средств нашими странами в условиях наращивания ПРО США создаёт благоприятные условия для нанесения первого или превентивного удара, право на который пытается закрепить Вашингтон. И это учитывается Россией.

Российские и китайские представители тесно сотрудничают в Генассамблее ООН и на Постоянной конференции по разоружению в Женеве по решению проблемы предотвращения развертывания в космосе противоспутникового оружия, систем космического базирования, средств оптико- и радиоэлектронного подавления, а также оружия на новых физических принципах (НФП), которое не относится к ОМП. Благодаря этому в 2005 году была принята резолюция ГА ООН «Меры по обеспечению транспарентности и укреплению доверия в космической деятельности», за которую проголосовали 158 государств. Против – только США при воздержавшемся Израиле.

Противодействию набирающим актуальность новым угрозам посвящена ст. 20, в которой говорится о сотрудничестве наших стран в области борьбы с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, а также в области борьбы с организованной преступностью, незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ, оружия и другой преступной деятельностью.

В этих вопросах наши страны солидарны, что является надежной базой сотрудничества. При этом мы взаимодействуем в вопросах теории (выработка понятийного аппарата и четких формулировок соответствующих документов), и практики (стремление к официальному признанию наших предложений, и утверждению их в качестве международно-правовых норм).

Практическая деятельность охватывает и военную сферу. Здесь наше сотрудничество получило качественно новое развитие, распространившись на оперативную и боевую подготовку штабов и войск с отработкой вопросов взаимодействия при проведении антитеррористических операций. От двустороннего сотрудничества мы переходим к многостороннему, на что нацеливает наши страны ст. 14 Договора. Цитирую: «Стороны способствуют укреплению стабильности, утверждению атмосферы, доверия и сотрудничества в регионах, прилегающих к их территориям, и содействуют усилиям по созданию в них многосторонних механизмов взаимодействия по вопросам безопасности и сотрудничества».

Уже проведен ряд совместные военных учений в рамках ШОС под кодовым названием «Мирная миссия», которые продемонстрировали способность вооруженных сил стран-участниц противостоять угрозам и вызовам XXI в., прежде всего – терроризму. Соглашение между государствами–членами ШОС от 2007 г. о проведении таких военных учений дало правовую базу для их подготовки и проведения на регулярной основе, что и реализуется в настоящее время.

Ценность создания института совместных учений «Мирная миссия» на двусторонней и многосторонней основе в формате ШОС в ЦАР и двусторонних учений «Морское взаимодействие» в АТР вполне осязаема. Эти учения способствуют приобретению и совершенствованию войсками и штабами вооружённых сил наших стран такого важнейшего качества как оперативная совместимость, то есть способность совместно и эффективно действовать в условиях боевой обстановки.

Проведенный краткий анализ российско-китайского Договора даёт основание сделать вывод о том, что сегодня и в ближайшей перспективе нет необходимости заключения каких либо двусторонних военно-политических союзов между Россией и Китаем.

Вторым важным документом, регламентирующим совместные действия наших государств в сфере безопасности является Хартия Шанхайской организации сотрудничества. ШОС не является военно-политическим союзом. Но, согласно данному документу она представляет собой универсальную организацию. Ее целями и задачами определены: «развитие многопрофильного сотрудничества в целях поддержания и укрепления мира, безопасности и стабильности в регионе», а также, «поощрение эффективного регионального сотрудничества в политической, торгово-экономической, оборонной… и других областях, представляющих общий интерес».[2]

В силу этого имеется правовая база, а вследствие обостряющейся военно-политической ситуации в Центрально-Азиатском регионе становится очевидной и необходимость создания в рамках Организации механизмов многостороннего сотрудничества по всему спектру центральноазиатских проблем безопасности и обороны. И ШОС должна быть способной с помощью таких механизмов проводить в жизнь принятые политические решения в сфере безопасности.

Особенно актуальной эта задача становится на фоне вывода войск западной коалиции из Афганистана и вероятного обострения военно-политической обстановки в Центральной Азии: при любом сценарии развития там обстановки, при всей их умозрительности, нужно быть готовыми к тому, что потерявшие «работу», но хорошо овладевшие военными навыками боевики начнут возвращаться в свои страны. Активизируется работа исламистских организаций в них с последующим нарастанием нестабильности вплоть до «ближневосточных» или «украинских» сценариев. При этом не стоит упускать из виду, что мы будем иметь дело не только с талибами или отдельными исламистскими организациями типа Хизб-ут-Тахрир.

Радикальный исламизм оформился в мировую сеть террористического интернационала, которая с каждым днем становится все более разветвленной. И всем заинтересованным в борьбе с терроризмом странам нужно объединение усилий и активизация всех возможных методов борьбы с ним. Сегодня всё явственнее вырисовывается перспектива превращения этой тактической задачи в долгосрочную стратегию. Поэтому ШОС должна обладать способностью не только к осуществлению превентивных невоенных мер по предотвращению угроз со стороны сепаратизма, экстремизма и терроризма, но и к проведению, как минимум, всего спектра миротворческих операций (гуманитарных, по поддержанию мира и по принуждению к миру и др. в соответствии с Уставом ООН). Иначе говоря, есть потребность и имеются правовые основания для углубления сотрудничества государств-участников ШОС в военной сфере. Не являясь военно-политической структурой, ШОС должна стать на деле многофункциональной Организацией, способной решать весь комплекс задач в сфере безопасности, что и предусмотрено её Хартией.

Естественно, возникает вопрос, а как это будет выглядеть на практике?

Представляется, что первоначально было бы целесообразным инициировать вопрос об учреждении Координационного комитета по военному сотрудничеству (ККВС) в качестве постоянно действующего органа ШОС.

Такой орган способствовал бы росту эффективности военно-технического и военно-экономического сотрудничества, реализации программ развития вооруженных сил стран региона, повышению уровня их подготовки. Наряду с этим он обеспечивал бы координацию военного сотрудничества в рамках ШОС. Но главным предназначением ККВС должно стать своевременное реагирование на угрожающие странам-участницам ситуации. ККВС, кроме того, будет способствовать налаживанию эффективного взаимодействия между военными разведками стран-членов Организации.

Повышению возможностей ШОС по обеспечению обороны и безопасности ее учредителей, прежде всего методом сдерживания и предотвращения развития ситуации в регионе по опасным для участников ШОС сценариям, способствовало бы создание в рамках Организации миротворческого контингента. На первом этапе можно было бы реализовать меры, включающие проработку вопроса о возможной штатной структуре и системе управления таких сил, их апробацию в ходе совместных учений для достижения необходимого уровня оперативного взаимодействия.

Основываясь на имеющемся опыте функционирования международных организаций по безопасности, не обязательно содержать в ШОС этот миротворческий контингент войск на постоянной основе. В обычных условиях силы и средства, предназначенные для проведения операций на пространстве Организации, могут содержаться в каждом из государств, собираясь вместе только на время проведения учений, маневров и конкретных задач.

Некоторые военные специалисты и политологи высказывают опасение, что при реализации всех названных выше предложений ШОС может превратиться в военно-политический альянс. Конечно, развитие военной составляющей ШОС даёт определённые основания политологам, особенно западным, говорить о «дрейфе» Организации в эту сторону. Особенно, если этот процесс очень хочется видеть. Не вдаваясь в полемику, подчеркнём ещё раз главный тезис, опровергающий это.

Вектор силовых усилий ШОС не направлен за пределы территории стран-участниц Организации. В области безопасности она намерена действовать только в ответ на возможную угрозу. Но, если эта угроза отчетливо проявляется, дальнейшее бездействие было бы большим риском. Да и содержать недееспособную организацию, затрачивая на это большие средства, весьма нерентабельно для государств-участников. К тому же сегодня ШОС является региональной структурой установившей связь с ООН и может решать миротворческие задачи по мандату этой Организации.

В силу незавершенности процесса структурирования Шанхайской организации сотрудничества, особенно на начальном этапе её становления, странам-участницам пришлось соглашаться, чтобы в их «региональном доме» мир и стабильность поддерживали приглашенные со стороны страны и организации. Но может ли это продолжаться бесконечно? Ответ более чем очевиден: нужно принимать меры к дальнейшему совершенствованию структуры, состава и методов деятельности ШОС, расширению круга решаемых ею задач, а также сферы ее ответственности.

Последняя фраза «расширение сферы ответственности ШОС» относится к региону Северо-Восточной Азии. И здесь нам могут возразить, что с этим регионом граничат лишь Россия и Китай и угроза с этого направления касается лишь этих двух государств-участников ШОС. Да это так. Но в этом случае Россия и Китай могут воспользоваться имеющимся опытом западных государств, когда в рамках НАТО для решения конкретных задач оперативного или стратегического масштаба создавалась «коалиция по интересам». Остальные партнёры по ШОС могли бы оказывать политико-дипломатическую и информационную поддержку, материально-техническую и иную помощь подвергшимся агрессии государствам.

Подводя итог сказанному, следует еще раз подчеркнуть, что в ближайшей перспективе нет необходимости заключения каких либо двусторонних военно-политических союзов между Россией и Китаем. Принцип нужно меньше говорить, а больше делать для реализации уже принятых документов и решений в этом направлении, в данном случае вполне уместен. При этом мы исходим из того, что совместными усилиями легче и проще, к тому же с меньшими издержками для каждого из участников ШОС, обеспечить национальные интересы и нейтрализовать эгоистические устремления внешних акторов на пространстве Организации.

А.Ф. Клименко, к.воен.н., в.н.с. ИДВ РАН


[1] Янь Сюэтун. Инерция истории. Китай и мир в следующие десять лет (Лиши дэ гуаньсин. Вэйлай шинянь дэ Чжунго юй шицзе). Пекин, 2013. С. 206–209.

[2] Хартия ШОС. Ст. 1.

Обновлено 22.06.2015 23:15